[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Леонид Зорин. Царская охота

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  Часть первая

  2

  3

4

  Часть вторая

  6

  7

  8

  9

<< пред. <<   >> след. >>

     4
     
     В доме на Via Condotti. Вечер. Елизавета и Бониперти.
     
     Елизавета (глядя в окно). Поздно, а улица все пуста. Что за тоска, душа не на месте. Вот и весна пришла. А зачем? Так я ждала ее. Ты уверял, что она мне благоприятна будет? Нет, не хочу весны, не хочу. Прежде любила, теперь уж нет.
     Бониперти. Мадонна, вы мне должны довериться. Все исчислено, все сочтено. Давно уж Томас Иосиф Мут, неаполитанец, предсказал все действия, продолжающиеся до конца веков. Каждые двадцать восемь лет круг жизни меняется. Несчастный круг подходит к концу.
     Елизавета. Ты говоришь, число мое — юр?
     Бониперти. Истинно так, мадонна, — юр. Солнце описывает круг через двадцать восемь числ, и каждому отвечает год. Фер, квар, юр, амат, генус...
     Елизавета (прерывает его). Так, помню, помню... Значит — юр? И ошибки нет?
     Бониперти. Мой бог, все движение было измерено в тринадцатом веке и с той поры за пять столетий не отклонилось ни на шаг. Число ваше — юр — третье солнечное число. И оно ударяет на год — тысяча семьсот семьдесят пятый...
     Елизавета. Ах, продолжай, продолжай... я слушаю.
     Бониперти (берет ее руку в свою). Будет студеной весна, а лето благоспешным, осень будет сырой и благополучной, зима протяжной. Хлеб будет дорог, но виноград изобилен. И брак великого государя успокоит народы.
     Елизавета (озабоченно). Чей же брак?
     Бониперти. Терпение — нам все откроется. Следуйте только за мной послушно. Помните, вы рождены под Юпитером — он совершает свой путь за двенадцать лет. Ныне он ближе к Земле, чем когда-либо.
     Елизавета. Ты прав, Юпитер — моя планета.
     Бониперти. И это лучшая из планет. Тот, кому выпало под ней появиться, отмечен милостью Провидения. Это влажность и теплота, мир и добро. Цвет ее синий, а вкус сладкий. Ее растение — дуб, ее плоды — сахар, орех, миндаль, ее камни — смарагд, аметист, сапфир, а металл ее — цинк. Ее животные — орел и олень...
     Елизавета. Ты еще позабыл — в часы Юпитера хорошо короновать королей и праздновать свадьбы.
     Бониперти (мрачнея). Вы помните только об этом, мадонна.
     Елизавета (вздыхая). Прекрасны знамения, но цель далека.
     Бониперти. Кто знает, будете ли вы счастливее, когда достигнете ее, чем ныне, когда вы к ней стремитесь?
     Елизавета. По-твоему, счастье недостижимо?
     Бониперти. Вы из тех, для кого оно не в цели, но в средствах. Есть натуры — волнение на пути для них дороже приобретения. Что заставляет вас вести эту жизнь, в которой все непрочно? Послушайте, вы имели все, что женщина может лишь пожелать, — любовь, поклонение, даже богатство. И каждый раз предпочитали подвергнуть все риску и начать игру заново. Что причиной? Не ваша ли странная кровь, которая туманит вам голову? Вы совершили уйму безумств, но ведь вы из тех, кто обязан радостью своим ошибкам.
     Елизавета. Если ты прав, то лишь в одном — всякое удовлетворение есть прозябание. Когда это верно для мужчин, то что же тогда говорить о женщине? Она живет для того, чтобы влачить свои дни либо в бессмысленной праздности, либо в обязанностях, еще более бессмысленных. И сердце и ум ее в вечной дремоте. Любовь, для которой она рождена, для нее несбыточна. Слишком много находится тех, кто готов погубить ее, и мало тех, кто ей сострадает.
     Бониперти. И я обречен это слышать от вас? Я бросил свою судьбу вам под ноги, я должен сносить все ваши прихоти. Сто раз на дню я погибаю — от горя, от ревности, от безнадежности. И слышу, что вы не знали любви! Нет, вы знали ее столько, сколько не выпадало на долю ни одной из ваших сестер! Да и сами дарили ею столь многих! Вы были добры решительно ко всем, кроме меня. Ну, так знайте — когда вызывают сатану, перед этим постятся и пьют вино на черном маке и конопляном семени, выжав в чашу белье распутницы. Ваше белье для этой цели подошло б наилучшим образом! Женщина лживая, без совести и стыда! Стоило вам почувствовать власть, и вы перестали даже таиться. Это вам-то не сострадали? О, я бы бежал от вас на край света, если б не знал, что без меня вы погибнете. Кто вам поможет? Пий Шестой? Кто вас спасет? Ваша Франциска? Ваши поляки? Ваши лакеи?
     Елизавета. С тобой или нет, будет то, что будет. Но в чем ты винишь меня? Бедный друг, свою участь ты выбрал сам. Разве не ты во мне пробуждал это бессонное честолюбие? Не ты носился по всем столицам, сговариваясь о моих шагах, внушая, что надлежит мне делать? Не ты ли всегда меня уверял, что Ватикан меня не оставит? И что ж, почуяв, что я становлюсь хозяйкой своей судьбы, ты решил остановить меня, чтобы я повиновалась твоим желаньям? Я искала любви? Но в этом мире она мне была единым прибежищем. Прости мне, если не у тебя искала ее.
     Бониперти. Простите и мне. Я знаю, слова мои несправедливы. Я зол на себя, а не на вас. Но я схожу с ума от отчаяния, видя, что вы готовы сделать худшую из своих ошибок.
     Елизавета. Молчи, или я тебя прогоню.
     Бониперти. Вы ждете его, слепое созданье? Вы можете думать, что человек, осыпанный всеми дарами фортуны, достигший почти императорских прав, забудет все ради женских глаз и все, что имеет, поставит на карту?
     Елизавета. Что ж, однажды он так и сделал.
     Бониперти. Да, но это было очень давно, ему еще нечего было терять.
     Елизавета. Кроме своей головы.
     Бониперти. Пусть так. Но жизнь для подобных людей — своя ли, чужая — цены не имеет. Их привлекает только власть. Теперь, когда он ею обладает, он не расстанется с нею.
     Елизавета. Правда. Но он захочет ее увеличить.
     Бониперти. Признаюсь вам, я себя проверял и вновь составил ваш гороскоп. Аспект в первом созвездии ясен — враг поджидает вас в тишине.
     Елизавета (озабоченно). Как же? Ведь отраженный свет был для меня благоприятен?
     Бониперти. Если вы будете осторожны.
     Елизавета (глядя в окно). Боже милостивый, наконец.
     Бониперти. Мадонна, есть еще время, исчезнем. В мире выигрывает лишь тот, кому удается лучше укрыться. Мы еще молоды — вы и я. Возьмем жизнь, пока она с нами.
     Елизавета (улыбаясь своим мыслям). Поздно, Пьетро, теперь уже поздно.
     
     За дверью шаги и голоса.
     
     Бониперти. Клянусь вам, я его не пущу. Скажите Франциске, что вы больны.
     
     Входит Алексей. Несколько мгновений он и Елизавета молча смотрят друг на друга.
     
     Елизавета. Я вас уже перестала ждать.
     Алексей. Я на ветер слов не бросаю.
     Бониперти (ненавидяще). Граф, вы пришли в неурочный час.
     Алексей. Ступайте, господин секретарь, вы не понадобитесь сегодня. (И так как Бониперти остается стоять, он легонько его приподнимает и выносит за дверь. Затем поворачивается и медленно идет к Елизавете.)
     
     Спустя неделю. Ночь. Алексей и Елизавета в доме на Via Condotti. Далекая мелодия.
     
     Елизавета. Как ночь тепла. Слышишь, играют...
     Алексей. Как не слышать. Все не уймется.
     Елизавета. Влюбленный какой-нибудь кавалер, хочет, должно быть, занять свою даму.
     Алексей. Этим ли занимают дам? Дамы любят другие песни.
     Елизавета. Знаешь ли, чего я хочу? Хоть бы со мной ты позабыл свою превеликую опытность.
     Алексей. Где там? Годы, Лизанька, давят больно. Что прожито, того уж не скинешь.
     Елизавета. Когда ты почувствовал в первый раз, что я тебе дорога?
     Алексей. Не вспомню. Как увидел, так понял — она.
     Елизавета. И я поняла. Едва ты вошел. Вот и судьба моя. Все решилось.
     Алексей. Неужто уж неделя прошла, как я сюда явился?
     Елизавета. Так мало!
     Алексей. Неделю ровно к тебе пришит. Ровно к кресту прибит гвоздями.
     Елизавета. Сладок ли крест?
     Алексей. То-то, что сладок. Зелье какое дала?
     Елизавета. Не зелье. Есть другое тайное средство.
     Алексей. Какое ж?
     Елизавета. Нельзя говорить.
     Алексей. Скажи.
     Елизавета. Только заснул ты, я сорвала три волоска с твоей груди, потом их связала с тремя своими и, положив на грудь, сказала: возлюбленный, полюби меня. Это и есть заклятье Шивы.
     Алексей. Откуда все это знаешь? Ты ведьма?
     Елизавета. Ведьма, Алеша, — теперь ты мой.
     Алексей. Чай, итальянец тебя обучил?
     Елизавета. Бойся его, Алеша.
     Алексей. Зачем?
     Елизавета. Люди малого роста опасны.
     Алексей. Мне все едино — велик иль мал. Орловы никого не боятся.
     Елизавета. И своей государыни?
     Алексей. Ты. Ты моя государыня.
     Елизавета. Тише. Срок еще не пришел.
     Алексей. Придет. Если вторую Екатерину я посадил на русский трон, то и вторую Елизавету на него возведу.
     Елизавета. Алеша... Как она, верно, меня клянет.
     Алексей. Что тебе, право, об этом думать?
     Елизавета. Она уж и того не простит, что я на двадцать лет моложе.
     Алексей (смеясь). Я свидетель, что это так.
     Елизавета. Она должна меня ненавидеть, как ненавидят человека, которому причиняют зло. И чем ему больше делают зла, тем больше ненависть. Только подумай, все она у меня отняла — имя, корону, мою судьбу. Милый мой, я тебе покажу духовное завещание матери. Сколько враги за ним охотились, уповая скрыть от меня тайну моего рождения. Я уж ребенком мешала всем. Впрочем, как знать? Мадам Ментенон не стала бы королевской женой, если бы ее колыбель не раскачивалась в темнице.
     Алексей. Вот и я того же держусь, что препятствие не помеха. Поставишь перед конем забор, он его и перемахнет.
     Елизавета. Все-таки в детстве мне лучше было. Ах, не хотелось мне вырастать. Точно предчувствовала, что ждет. Я тогда в Персии жила. Ты никогда в Персии не был? Что за страна, на сон похожа! В городе Исфагани стены ночью прозрачны, как кружева. Кажется, дунь, и улетят. Как в сказке. Италия — это земля, а Персия — небо.
     Алексей. Ты все запомнила.
     Елизавета. Детские годы я больше помню, чем те, что рядом. Согрей, Алеша. Я вдруг озябла. Ох, дай вздохнуть.
     Алексей. Много ты видела разных стран?
     Елизавета. Много, Алешенька, я скиталица. Видно, что звезды меня берегли. Я под Юпитером родилась. А знак мой Стрелец. Когда он восходит, тогда Юпитер повелевает. Звезда же моя зовется Альзебра.
     Алексей. Красивое имя.
     Елизавета. Надобно верить в свою звезду, она и поможет. Дай, я тебе надену перстень. Это ведь не простой перстенек. Это твой талисман, Алеша. Пантакль. Скоро ты сам увидишь, какова в нем сила влияния. Видишь, в оправе его сапфир. А сапфир — это камень солнца. Под ним же листик гелиотропа. Сапфир — это мой заветный камень. Он исцеляет от меланхолии, усугубляет мужество, тешит. Утром взгляни, что за синий цвет. Густ и темен, почти фиолетов. Любимый мой цвет. А мы с тобою — теперь одно.
     Алексей. Спасибо, Лизанька. Все-то ты знаешь.
     Елизавета. Погоди. Я многому тебя научу. Свойства камней многообразны. Надо их помнить, сердечный друг. Аквамарин укрепляет зрение и лечит ярость. Зато алмаз смиряет гнев и дает воздержание.
     Алексей. Ну его к лешему. Ни к чему.
     Елизавета. Вот ведь ты какой ненасытный. Гиацинт спасает от грома, смарагд обезвреживает яды.
     Алексей. Вот это дело.
     Елизавета. А бирюза мирит поссорившихся супругов.
     Алексей. Обойдемся и без нее. (Обнимает Елизавету.)
     Елизавета (тихо). Багряно-желтый сердолик помогает разрешиться от бремени.
     Алексей. Это уж точно мне надо знать.
     Елизавета. Что ж ты смеешься? Жизнь моя, ты знаешь ли, о чем я мечтаю? Тебе наследника подарить. Тебе и России. И чтоб он был красив, как мать, силен, как отец, и храбр в любви, как они оба.
     Алексей. Ой, Лизанька, рано еще мечтать. Действовать надобно. Знаешь ли ты, в чем отличие бессмертных от смертных? Не в дарованьях и не в уме — в способности к действию. В ней одной. Завтра я отбуду в Ливорно. Там стоит послушный мне флот. Для него закон — мое слово.
     Елизавета. Алеша, не оставляй меня.
     Алексей. Не дело мужчины лежать под юбкой.
     Елизавета. Если ты уйдешь хоть на час, я умру, я и жить не стану.
     Алексей. Едем со мной.
     Елизавета. С тобой?
     Алексей. Решись.
     Елизавета. Как же... так вдруг?
     Алексей. Чего же мешкать?
     Елизавета. Милый, я сама не пойму. А боязно...
     Алексей. Что ж нам теперь бояться? Кто боязлив, тот воюй на перине и не мечтай о русском троне.
     Елизавета. Правда твоя.
     Алексей. Теперь, мой друг, положимся на свою фортуну. Вынесет, будем вместе жить, а выпадет помереть, так рядом.
     Елизавета. Еду.
     Алексей. Ты женщина по мне.
     Елизавета. Отныне и навсегда, Алексей, — одна ты мне на земле защита.
     Алексей (чуть слышно). Ах, Лизанька, приголубь меня. Дай позабыть про все на свете. Про все, что знал, про все, что узнаю. А пальчики у тебя что пух. Как облачко по щеке порхнуло. Ах, Лизанька, где я с тобой побывал? На земле так не было, на небе не будет.
     Елизавета. Подумай только, в какую-то ночь мать моя и отец мой вот так же любили друг друга и шептали: ах, Лизанька, ах, Алеша, ах, Лизанька... чтоб мне потом явиться на свет и ныне тебе шептать вот так же: ах, Алеша... и слышать в ответ: ах, Лизанька...
     Алексей. Приедем в Ливорно, утром солнце взойдет над бухтой, ветер раздует нам паруса, и полетим мы с тобой по морю.
     
     Занавес
     
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015