Начало сайта Другие произведения автора Начало произведения   2   ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ   4   5

>> след. >>      Леонид Зорин. Измена            -------------------------------------------------------------------      Леонид Зорин. Покровские ворота. Пьесы. Москва, "Советский писатель" 1979      OCR Longsoft ocr.krossw.ru, май 2007      -------------------------------------------------------------------                  Комедия в двух действиях                  ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА            Аркадий Сергеевич Рафаэлев — сорокалетний служащий.      Зара Петровна — его жена, стоматолог, 36 лет.      Семен Тимофеевич Левкоев — заместитель заведующего, 30 лет.      Нина Ивановна — его жена, этих же лет, в прошлом — методист.      Борис Анатольевич Пальцев — преподаватель литературы, 45 лет.      Юлия Львовна — его жена, знает немецкий язык, лет на десять моложе.      Федор Данилович Сыромятник — нотариус, под пятьдесят лет.      Анна Григорьевна — его жена, библиотекарь, много курит и потому басит, лет за сорок.      Роберт Максимович Ночуев — хормейстер, 38 лет.      Дина Васильевна Швец — диктор, приблизительно того же возраста.      Роман Романович Непотоцкий — провизор, между сорока и пятьюдесятью.      Глеб Алексеевич Валетов — поэт-песенник, ему под сорок.      Лидочка — горничная в гостинице, двадцатилетнее существо.            Действие происходит в Покровске.                        ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ            1            Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Стоит Рафаэлев. Стремительно идет Зара Петровна. Плащ, наброшенный на ее плечи, развевается за ее спиной.            Зара. Ты?      Рафаэлев. Да. Я.      Зара. Почему ты сбежал?      Рафаэлев. Я не сбежал. Я бежал.      Зара. Почему ты здесь?      Рафаэлев. Потому что ночь.      Зара. Что из того?      Рафаэлев. Потому что улица.      Зара. Ты безумен.      Рафаэлев. Потому что фонарь. И аптека.      Зара. Зачем тебе аптека?      Рафаэлев. Ты этого не понимаешь?      Зара. Нет. Ты хочешь цианистого калия? Тебе его не продадут.      Рафаэлев. А жаль.      Зара. Иди домой.      Рафаэлев. У меня нет дома. Я уеду в Карелию. Там леса.      Зара. Что за вздор!      Рафаэлев. А вот и не вздор. Когда в истерическом самозабвении ты слушала эту мерзкую песенку, эту пресловутую «Верочку», Ночуев подмигивал всем и каждому.      Зара. Должно быть, ты сам ему раззвонил.      Рафаэлев. Почему ты так думаешь?      Зара. Я тебя знаю. Ты физически не способен хранить доверенную тебе тайну.      Рафаэлев (кричит). Я не мог! Я шатался под этой тяжестью. Я был вынужден ее разделить.      Зара. С кем?      Рафаэлев. С Ночуевым.      Зара. Это значит — со всеми. Ты повел себя как баба.      Рафаэлев. Зара!      Зара. На потребу досужему любопытству ты швырнул одновременно три имени. И мое, и свое, и имя Валетова.      Рафаэлев. На Валетова мне чихать!      Зара. Стыдись! Не теряй человеческого облика. Ревнуй, терзайся, но не забывай — речь идет о поэте, об избраннике.      Рафаэлев. Он — избранник?      Зара. Ты это знаешь сам.      Рафаэлев. Потому что он накатал эту «Верочку»?      Зара. «Верочку» поет стар и млад. И не только «Верочку», ты это знаешь. Его песни у всех на устах.      Рафаэлев. Его песни! Ночуев мне объяснял, как их варганят.      Зара. Слушай Ночуева.      Рафаэлев. А Ночуев — хормейстер. Профессионал. Он-то знает. Сочиняют мелодию, к ней подбирают бессмысленный текст. Он у них называется «рыба»...      Зара (возмущенно). У них!      Рафаэлев. Рыба! И уж под рыбу пишутся вот такие стишки. Такие ж бессмысленные.      Зара. Низко!      Рафаэлев. Как называется его сборник? «Мои песни? Надо бы «Мои рыбы».      Зара. Подло!      Рафаэлев. И он еще — фарисей. «Вера, Верочка, Веруша, хорошо с тобой молчать, я молчанья не нарушу, на устах моих печать». Ежели ты так любишь молчать, не голоси на всю Россию.      Зара. Рафаэлев! Ты себя унижаешь.      Рафаэлев (с горечью). Ты права. Я хранил семейный очаг. Я здесь глотал покровскую пыль, радуясь, что ты дышишь озоном в этом порочном нечистом Крыму.      Зара. Что же делать, если я полюбила?      Рафаэлев. Замолчи!      Зара. Как хочешь.      Рафаэлев. Нет, говори. Как все было.      Зара. Но ты же слышал...      Рафаэлев. Я требую.      Зара. Мы стояли с ним в очереди. Он был за мной. И внезапно заговорили друг с другом. Это был какой-то странный толчок. Оказалось, он родился в Покровске. Называл мне какие-то имена. Постепенно что-то росло, клубилось. И сгустилось. Так это началось.      Рафаэлев. Началось!      Зара (кротко). Без начала нет продолжения.      Рафаэлев. О, распутница.      Зара. Он меня звал иначе.      Рафаэлев. Он давал тебе прозвища?      Зара. Разумеется.      Рафаэлев. А какие?      Зара. В зависимости от обстоятельств.      Рафаэлев (кричит). От каких обстоятельств?!!      Зара. Возьми себя в руки.      Рафаэлев. Хорошо. Так как же он тебя звал?      Зара. Будь по-твоему. Звереныш.      Рафаэлев. Звереныш?!! Тебя мало убить.      Зара. Мужайся, мой друг.      Рафаэлев. Продолжай.      Зара. Когда он бывал задумчив и особенно лиричен и нежен, он говорил мне: мой Микки-Маус.      Рафаэлев (язвительно). Ах, как трогательно!      Зара (кротко). Трогательно, мой друг.      Рафаэлев. Невозможно. Невыносимо.      Зара. Видно, так распорядилась судьба.      Рафаэлев. Но ведь это же драма.      Зара. И хорошо.      Рафаэлев. Как?!      Зара. Не все тебе жить без потрясений.      Рафаэлев. Но ведь я страдаю.      Зара. Я сострадаю.      Рафаэлев. Нет. Избавь. Лучше я уеду в Карелию.      Зара. Ну, опять...      Рафаэлев. Да. В Карелию. Там леса. Здесь мне места нет. Меня преследуют. Измываются. Рады меня растоптать. Я — изгой, я — пария. Вот и Левкоевы ни разу не были у нас в гостях. А теперь, когда ты меня добила...      Зара. Я добила? Чудак. Я тебя подняла.      Рафаэлев. Чем? Изменой?      Зара. Они тебе все завидуют. За-ви-дуют. Неужели не ясно? От такого известного человека женщина вернулась к тебе.      Рафаэлев. А он что — не пускал тебя?      Зара. Несмышленыш. А о чем же он пишет мне?      Рафаэлев (снова взрываясь). Он еще пишет! Покажи мне письмо.      Зара. Никогда, мой друг.      Рафаэлев. Почему?      Зара. Я сказала. Это — святое.      Рафаэлев. Ах, святое?! Эта цидулька?      Зара. Аркадий! Уважай себя!      Рафаэлев. Легко говорить.      Зара. Если сам себя уважать не будешь, то никто не станет тебя уважать. Не бежать от них надо тебе, дурачок, а идти им навстречу. Смело. Гордо. С властно поднятой головой. Да пойми, наконец, ты — победитель. В титаническом поединке за женщину, где ставкой была вся наша жизнь, ты одолел.      Рафаэлев (задумчиво). Ты полагаешь?      Зара. А с кем же я?      Рафаэлев. Да. Разумеется. Но он тебя звал — «Звереныш».      Зара. Звереныш.      Рафаэлев. Ужасно.      Зара. Не валяй дурака. В конце концов, выбрала я тебя.      Рафаэлев. Так, значит, перед тобой стояла проблема выбора?      Зара. Ты еще спрашиваешь. Это были страшные дни. Но я — Каштанка. Я привыкла к хозяину.      Рафаэлев (польщенно). А он страдал?      Зара. Ты еще спрашиваешь.      Рафаэлев (с искренним сочувствием). Бедняга!      Зара. Можешь его пожалеть.      Рафаэлев. Безусловно, мне жаль его. Я не зверь. Но все-таки как ты могла?      Зара. Могла. И больше — ни слова. Потом. Когда-нибудь. Сегодня это кровоточит...      Рафаэлев. Ты веришь, я на тебя смотрю какими-то свежими очами. Я совершенно тебя не знал.      Зара. Я и сама себя не знала.      Рафаэлев. Мне кажется, это было вчера — я вошел к тебе в кабинет впервые. Белый от нестерпимой боли. С какой энергией и искусством ты удалила тот чертов зуб!      Зара (серебряно хохоча). Сегодня я делаю то же самое!            Занавес             >> след. >>