[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Леонид Зорин. Римская комедия (Дион)

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  Часть первая

  2

  3

Часть вторая

  2

<< пред. <<   >> след. >>

     Часть вторая
     
     1
     
     Вновь — место гулянья у Капитолия. Озираясь, прохаживаются горожане. Лица их опасливы и озабоченны. Среди гуляющих — полный и плешивый римляне.
     
     Полный римлянин. Вы здесь, Вибий?
     Плешивый римлянин. Мой привет, Танузий. Вышли, значит, невзирая на приступ?
     Полный римлянин. Что поделаешь? Надо послушать глашатая. Чем-то порадует цезарь сегодня?
     Плешивый римлянин (оглядываясь, громче, чем требуется). А люблю я слушать его повеления. Ясный, отточенный стиль. Ничего лишнего.
     Полный римлянин. Превосходный стиль, что говорить. А уж сколько государственной мудрости!..
     Плешивый римлянин (значительно). Знаете, что я скажу вам, Танузий. Повезло Риму, сильно повезло.
     Полный римлянин. Мои слова, Вибий. Этот город родился под счастливой звездой.
     Плешивый римлянин (понизив голос). Элий Стаций-то... загремел... (Жест.)
     Полный римлянин (хватаясь за сердце). Как, и Элий?
     Плешивый римлянин (кивая). И Матий Нобилиор — тоже...
     Полный римлянин (вскрикнув). Что? Матий? (Утирая пот.) Я всегда говорил, что плохо они кончат...
     Плешивый римлянин (со вздохом). Это всем было ясно с самого начала. Что с вами, Танузий?
     Полный римлянин. Лихорадит меня, Вибий. Годы, годы... То одно болит, то другое...
     Плешивый римлянин. На ночь жена мажет мне чресла галльской лавандой...
     Полный римлянин. А меня моя — мажет египетским варевом.
     Плешивый римлянин. Помогает?
     Полный римлянин. Как вам сказать... (Вздыхает.) Годы...
     Плешивый римлянин (вздыхает). Годы... (Помолчав.) А поэт Дион — все еще в почете...
     Полный римлянин. Говорят, он оказал императору важные услуги.
     Плешивый римлянин. Это не значит, что ему все позволено. (Оглянувшись.) Вы слышали его последнюю эпиграмму на Туллия?
     Полный римлянин (в ужасе). На консула-суффекта!
     Плешивый римлянин (негромко). Наклонитесь... (Шепчет ему на ухо.)
     Оба долго хохочут. Потом, словно по команде, смолкают.
     Не наглец ли?
     Полный римлянин. Разбойник! Разбойник с Соляной Дороги... (Оглянувшись.) А про Афрания — не слыхали?
     
     Наклонившись, что-то шепчет. Оба заливаются.
     
     Плешивый римлянин (отхохотавшись). Ну, это уж, знаете... даже нет слов.
     Полный римлянин. Для того, чтобы так марать сановника, нужно быть по крайней мере ему равным.
     Плешивый римлянин. Доиграется он!.. Глядите, Афраний со своим иудеем.
     Полный римлянин. Легок на помине.
     Оба смеются.
     Сильно увял Бен-Захария. На приемы-то его больше не пускают.
     Плешивый римлянин. Это как раз мудрая мера. Все римляне очень ею довольны.
     Полный римлянин. У этих людей наглость в крови. Теперь им указали их место.
     Приближаются Афраний и Бен-Захария.
     Мой привет, Афраний. (Внезапно что-то вспомнив, прыскает и, едва кивнув Бен-Захарии, проходит.)
     Плешивый римлянин (с трудом подавив смех). Дорогой Афраний, привет... (Уходит, «не замечая» Бен-Захарию.)
     Афраний. Слушай, некоторые завистники утверждают, будто Дион написал обо мне что-то непотребное.
     Бен-Захария. Враки, им просто этого хочется.
     Афраний. Вот мерзавцы! Впрочем, Дион способен...
     Бен-Захария. Не в этом случае. Уважение к вам...
     Афраний (махнув рукой). Э, никого он не уважает. И сколько еще цезарь будет его терпеть?
     Бен-Захария. Если цезарь лишь терпит его, это будет недолго.
     Афраний. Ты думаешь?
     Бен-Захария. Терпение — свойство подданных, а не правителей.
     Афраний (с интересом взглянув на собеседника). Слушай, Бен-Захария, а ведь общение со мной пошло тебе на пользу.
     Бен-Захария кланяется.
     Стой... не он ли это идет?
     Бен-Захария (обернувшись). Он, его жена и какие-то юноши.
     Афраний. Пойдем. Не здороваться с ним нельзя, а здороваться — нет никакого желания.
     
     Оба уходят. Появляются Дион, Мессалина и несколько молодых людей, ее сопровождающих. Дион рассеян и мрачен, Мессалина, напротив, весьма нарядна, выглядит помолодевшей.
     
     Мессалина. Так мы встретимся здесь, Дион.
     Дион (задумчиво). Хорошо.
     Мессалина. Я не буду брать тебя с собой в лавки, ты только путаешься под ногами.
     Дион. Верно.
     Мессалина. Эти юноши помогут мне. Они из знатных семей, и у них отличный вкус.
     Дион. Наверно.
     Мессалина. Ты, видно, думаешь, это так просто — обставить дом?
     Дион. Я не думаю.
     Мессалина. Мне еще надо зайти к врачу за лекарством для тебя.
     Дион. Ладно.
     Мессалина. Так жди меня здесь. Не ходи никуда, понял?
     Дион. Понял.
     Мессалина. И не пяль глаза на девиц. Ты уже старый человек.
     Дион. Слышал.
     Мессалина. Запахни шею. Идемте, молодые люди.
     
     Мессалина и юноши уходят. Дион задумчиво прохаживается под внимательными взглядами прохожих. Появляется пожилой корникуларий Бибул. У него обычное выражение лица. Нерешительно приближается к Диону.
     
     Бибул. Прославленный, разреши мне прервать твои раздумья.
     Дион. Прерывай, что с тобой делать... У тебя все еще не прошли зубы?
     Бибул. Худы мои дела.
     Дион. Ты еще не центурион?
     Бибул. Я уже не корникуларий.
     Дион. Как это понять?
     Бибул (вздохнув). Уволили меня.
     Дион. За что?
     Бибул. Цезарь сказал, что своим видом я напоминаю ему дни, которые он хотел бы забыть. Он предложил мне перевестись в Мезию.
     Дион. А ты отказался?
     Бибул. Дион, как мне уехать из Рима? У меня здесь жена, дети, — попробуй заикнись им об этом. Младший учится у кифариста. Говорят, обнаруживает способности.
     Дион. Словом, тебя выгнали.
     Бибул. Уже неделю живем в долг. А какие сбережения у солдата? Сам понимаешь.
     Дион. Хорошо, я поговорю с Домицианом. Думаю, твое дело не составит труда.
     Бибул. Спасибо. Я бы не решился тебя тревожить, но супруга проела мне череп. Пойду обрадую ее. (Уходит.)
     Дион. Он напоминает цезарю дни, которые тот предпочел бы забыть. Любопытно, какие дни напоминаю ему я?
     Показывается женщина, закутанная в черный платок.
     Это еще кто?
     Женщина. Дион, я у ваших ног. (Она приподнимает платок — это Фульвия.)
     Дион (подхватывая ее). Что с вами, Фульвия? Человек — и на коленях?..
     Фульвия. Мой дорогой, мне сейчас не до ваших принципов. Если вы не поможете мне, я стану на голову, поползу за вами на животе. Спасите Сервилия!
     Дион. Но что же я могу? Ведь он действительно изменил...
     Фульвия. Велика важность. Кто он такой? Сенатор, легат, начальник стражи? Что за военные тайны он знал? Как строится александрийский стих, в чем различие между эпосом и лирикой? Да и в этом он толком не разбирался, мне еще приходилось ему объяснять, говорю вам как родному. Он поэт, поэт с головы до ног, импульсивный человек, широкая натура. Он просто увлекся Луцием. Как женщиной. Уж и не знаю, чем он там увлекся, — то ли тот губами своими ему импонировал, то ли его имя укладывалось в размер...
     Дион. Боюсь — в этом случае я бессилен.
     Фульвия. Вы призывали всех нас к человечности, докажите, что это не только слова. Мы-то с мужем всегда вас поддерживали. Даже когда от вас все отвернулись. Помню, Сервилий мне как-то сказал: «Жаль мне Диона». Сервилий ведь очень отзывчивый человек, решительно все видит в розовом свете. Я вам откровенно скажу, как родному (понижает голос): всему виной влияние этой страшной женщины, вы знаете, кого я имею в виду. Один-единственный раз он не посоветовался со мной, и вот вы видите — какие последствия. Ведь я же все ему объясняла, — что писать, как писать, кому писать. У него есть врожденная музыкальность, а все мысли, чувство формы, вкус, наконец, темперамент, — все это мое. Один бог знает, сколько я вложила в этого человека, говорю вам как своему. Когда мы сошлись, на него никто не возлагал надежд.
     Дион. Тише, Фульвия, дайте передохнуть. Я попытаюсь, но ничего не обещаю.
     Фульвия. Ладно уж, все знают, что цезарь к вам неравнодушен. Уж и не пойму, чем вы там его купили, а только это так. Впрочем, не мое дело, я как раз рада, пользуйтесь, сколько можно. Передайте мой привет Мессалине, я очень счастлива за нее. И думайте о несчастном Сервилии, вы обязаны ему помочь. (Изменившись в лице.) Боже мой! Эта женщина сюда идет, — я не хочу с ней встречаться. (Закутывается в платок и уходит.)
     
     Появляется Лоллия, энергичная и сияющая, как обычно.
     
     Лоллия. Здравствуйте, мой друг. Я кого-то спугнула?
     Дион. Может быть.
     Лоллия. Не огорчайтесь, она вернется. В этих делах женщины упрямы.
     Дион. Относится это и к вам?
     Лоллия. В меньшей степени — я мужчина в душе. Не люблю баб, слишком хорошо их знаю. Знаменитый человек им важен не тем, что он человек, а тем, что знаменитый.
     Дион. В самом деле, это, должно быть, так.
     Лоллия. Именно так, сколь ни грустно, мой милый. Хотела б я знать, где они были, эти коровы, когда Дион сражался, как лев, один против всего мира? Тогда они видели в нем лишь чудака, выброшенного из жизни.
     Дион. Боюсь, что и вы, Лоллия, — тоже.
     Лоллия. Если б я могла стать вровень с вами, я была бы не Лоллией, а Дионом. По крайней мере я не смеялась, мне только хотелось вас уберечь. Точно гения можно уберечь...
     Дион. Вот и Месса этого хочет.
     Лоллия. Ваша Месса прекрасная женщина, но ей только кажется, что она вас оберегает. На самом деле она оберегает себя.
     Дион. Во всяком случае, она об этом не думает.
     Лоллия (мягко коснувшись его руки). Очень возможно, но это так.
     
     Короткая пауза.
     
     Дион. Вы знаете, Лоллия, она добрая женщина, но почему-то вечно мной недовольна.
     Лоллия (не снимая ладони с его руки). Это естественно. Вы живете в разных мирах.
     Дион. Наверно, я трудный человек для совместной жизни...
     Лоллия. С торговцем тканями жить, безусловно, легче...
     Дион. Послушать ее, я разваливаюсь на части. Она лечит меня с утра до ночи.
     Лоллия (пожимая плечами). Что за мысль внушать сильному, здоровому мужчине, что он инвалид?
     Дион. И всегда жалуется на мой характер. Хорошо, попробуем быть объективными...
     Лоллия (улыбаясь). Попробуем.
     Дион. Допустим даже, я вспыльчив...
     Лоллия (гладит его руку). Допустим.
     Дион. Угловат, неуживчив. Ну и что из этого?
     Лоллия (мягко). Ну и что?
     Дион. Кажется, я не вор, не доносчик...
     Лоллия. Надо думать.
     Дион. Могут же быть и у меня недостатки...
     Лоллия. Мой друг, без этих недостатков не было бы ваших достоинств. Вы такой, какой вы есть, другим вы быть не можете.
     Дион. Клянусь небом, Лоллия, легко с вами беседовать!
     Лоллия. Просто-напросто я хороший товарищ.
     Дион (ревниво). А Сервилий?.. Он тоже так полагает?
     Лоллия. Если б он слушал меня... Но ведь вы знаете его жену. Она постоянно боится упустить случай. Впрочем, его вы тоже знаете... в сущности, он маленький человек.
     Дион. А вы — умница, Лоллия.
     Лоллия. Вы добры, как положено великану. (Понизив голос.) Вечером приходите ко мне.
     Дион. Уж и не знаю, отпустит ли Месса...
     Лоллия. Не можете же вы сидеть у ее юбки, когда есть еще весь Рим. В конце концов, Рим стоит Мессы.
     Дион. Рим — это вы. Обольстительный Рим.
     Лоллия. И между тем я совершенно естественна. (Со вздохом.) Ничего не поделаешь, женщину с мало-мальски терпимой внешностью всегда принято подозревать. Прощайте, Дион. (Идет.)
     Дион. Лоллия, я провожу вас.
     
     Они уходят. Появляется глашатай. Со всех сторон стекаются римляне. Воцаряется мгновенная тишина.
     
     Глашатай. В добрый час! Слушайте свежие римские новости. Никогда еще наш Рим не был так горд, могуч и прекрасен. Достойные римские граждане с удовлетворением следят за возвышением столицы. Что же произошло за истекшие сутки? Послушайте внимательно и соблюдая порядок.
     С большим восторгом встретили архитекторы Рима повеление императора возвести в каждом квартале ворота и арки. Предусмотрено, что они должны быть украшены колесницами и триумфальными отличиями, с тем чтобы ежечасно напоминать гражданам, в особенности молодым и совсем юным, о славе и величии римских побед.
     Полный римлянин. Доброе дело, ничего не скажешь!
     Глашатай. Вчера вечером цезарь подписал повеление о сооружении на Палатине золотых и серебряных статуй в его честь. Вес статуй должен составить не менее ста фунтов. Проекты будет рассматривать сам император совместно с советом из лучших художников Империи. Присланные проекты обратно не возвращаются.
     Плешивый римлянин (вздохнув). Сколько золота уйдет, пошли небо ему долгих лет жизни.
     Полный римлянин. Для такого цезаря ничего не жаль!
     
     В толпе показывается Клодий.
     
     Глашатай. Вчера вечеров цезарь опубликовал новый список запрещенных книг. Список вывешивается во всех кварталах. Согласно повелению цезаря, книги подлежат сожжению, а авторы — изгнанию из пределов империи.
     Плешивый римлянин. Давно пора! Цезарь и так уж был слишком терпелив.
     Полный римлянин (негромко). Только начать этот список следовало бы с Диона.
     Глашатай. И наконец — внимание, внимание! Сенат на своем заседании утвердил новое обращение к цезарю. Отныне императора Домициана надлежит именовать «Государь и бог». Цезарь сообщил, что он принимает решение сената. На этом я заканчиваю, сограждане. В добрый час!
     
     Негромко обсуждая известия, римляне расходятся небольшими группами. Появляется возбужденный Дион.
     
     Клодий. Дион, ты опоздал услышать славные новости.
     Дион (весело). Новости нужно не слушать, а переживать.
     Клодий. Я только что видел тебя рядом с Лоллией. Сдается мне, что ты потерял разум.
     Дион. Что за женщина, Клодий! Чистейшая жемчужина, или я парфянский осел и ничего больше. Сколько в ней глубины, понимания, а какое сердце!
     Клодий. Дион, император вывесил новый список запрещенных книг.
     Дион (не слушая). Друг мой, Месса — добрая женщина, но она умеет только ворчать на меня. Ты представляешь, каждое утро и каждую ночь — слышать одни жалобы, одни упреки! Можешь поверить, она была бы счастлива, если б я торговал тканями на Большом Рынке. Мне кажется порой, что в жизни моей так и не было любви, тон, от которой перехватывает дыхание.
     Клодий. Книги будут сожжены, а авторов отправят в изгнание. Завтра это может коснуться тебя.
     Дион. «Завтра»! Что мне думать о «Завтра»?!
     Клодий. Боже, как глупеют величайшие умы, когда рядом оказывается женщина.
     Дион (смеясь). Как они расцветают, Клодий!
     Клодий. Ты слышал, что цезарь велел называть себя богом!
     Дион. Что мне бог, если я нашел человека!
     Клодий (озираясь). Тише ты... Парфянский осел!
     Дион (обнимает его). Я нашел человека! Я нашел человека!
     
     Занавес
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015