[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Тэффи. Приготовишка

 
Начало сайта

Другие произведения автора

Начало произведения

     Тэффи. Приготовишка
     
     -------------------------------------------------------------------
     Тэффи Н.А. Рассказы. Сост. Е.Трубилова. — М.: Молодая гвардия, 1990
     Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, сентябрь 2006
     -------------------------------------------------------------------
     
     
     Лизу, стриженую приготовишку, взяла к себе на масленицу из пансиона тетка.
     Тетка была дальняя, малознакомая, но и то слава Богу. Лизины родители уехали на всю зиму за границу, так что очень-то в тетках разбираться не приходилось.
     Жила тетка в старом доме-особняке, давно приговоренном на слом, с большими комнатами, в которых все тряслось и звенело каждый раз, как проезжала по улице телега.
      — Этот дом уже давно дрожит за свое существование! — сказала тетка.
     И Лиза, замирая от страха и жалости, прислушивалась, как он дрожит.
     У тетки жилось скучно. Приходили к ней только старые дамы и говорили все про какого-то Сергея Эрастыча, у которого завелась жена с левой руки.
     Лизу при этом высылали вон из комнаты.
      — Лизочка, душа моя, закрой двери, а сама останься с той стороны.
     А иногда и прямо:
      — Ну-с, молодая девица, вам совершенно незачем слушать, о чем большие говорят.
     «Большие» — магическое и таинственное слово, мука и зависть маленьких.
     А потом, когда маленькие подрастают, они оглядываются с удивлением:
      — Где эти «большие», эти могущественные и мудрые, знающие и охраняющие какую-то великую тайну? Где они, сговорившиеся и сплотившиеся против маленьких? И где их тайна в этой простой, обычной и ясной жизни?
     У тетки было скучно.
      — Тетя, у вас есть дети?
      — У меня есть сын Коля. Он вечером придет.
     Лиза бродила по комнатам, слушала, как старый дом дрожит за свое существование, и ждала сына Колю.
     Когда дамы засиживались у тетки слишком долго, Лиза подымалась по лесенке в девичью.
     Там властвовала горничная Маша, тихо хандрила швея Клавдия, и прыгала канарейка в клетке над геранью, подпертой лучинками.
     Маша не любила, когда Лиза приходила в девичью.
      — Нехорошо барышне с прислугами сидеть. Тетенька обидятся.
     Лицо у Маши отекшее, обрюзгшее, уши оттянуты огромными гранатовыми серьгами, падающими почти до плеч.
      — Какие у вас красивые серьги! — говорила Лиза, чтобы переменить неприятный разговор.
      — Это мне покойный барин подарил.
     Лиза смотрит на серьги с легким отвращением. «И как ей не страшно от покойника брать!» Ей немножко жутко.
      — Скажите, Маша, это он вам ночью принес?
     Маша вдруг неприятно краснеет и начинает трясти головой.
      — Ночью?
     Швея Клавдия щелкает ногтем по натянутой нитке и говорит, поджимая губы:
      — Стыдно барышням пустяки болтать. Вот Марья Петровна пойдут и тетеньке пожалятся.
     Лиза вся съеживается и отходит к последнему окошку, где живет канарейка.
     Канарейка живет хорошо и проводит время весело. То клюнет конопляные семечки, то брызнет водой, то почешет носик о кусочек извести. Жизнь кипит.
     «И чего они все на меня сердятся?» — думает Лиза, глядя на канарейку.
     Будь она дома, она бы заплакала, а здесь нельзя.
     Поэтому она старается думать о чем-нибудь приятном.
     Самая приятная мысль за все три дня, что она живет у тетки, — это как она будет рассказывать в пансионе Кате Ивановой и Оле Лемерт про ананасное мороженое, которое в воскресенье подавали к обеду.
     «Каждый вечер буду рассказывать. Пусть лопаются от зависти».
     Подумала еще о том, что вечером приедет «сын Коля» и будет с кем поиграть.
     Канарейка уронила из клетки конопляное семечко, Лиза полезла под стул, достала его и съела.
     Семечко оказалось очень вкусным. Тогда она вытащила боковой ящичек в клетке и, взяв щепотку конопли, убежала вниз.
     У тетки опять сидели дамы, но Лизу не прогнали. Верно, уже успели переговорить про левую жену.
     Потом пришел какой-то лысый, бородатый господин и поцеловал у тетки руку.
      — Тетя, — спросила Лиза шепотом, — что это за старая обезьяна пришла?
     Тетка обиженно поджала губы:
      — Это, Лизочка, не старая обезьяна. Это мой сын Коля.
     Лиза сначала подумала, что тетка шутит, и хотя шутка показалась ей не веселой, она все-таки из вежливости засмеялась. Но тетка посмотрела на нее очень строго, и она вся съежилась.
     Пробралась тихонько в девичью, к канарейке.
     Но в девичьей было тихо и сумеречно. Маша ушла. За печкой, сложив руки, вся прямая и плоская, тихо хандрила швея Клавдия.
     В клетке тоже было тихо. Канарейка свернулась комочком, стала серая и невидная.
     В углу, у иконы с розовым куличным цветком, чуть мигала зеленая лампадка.
     Лиза вспомнила о покойнике, который по ночам носит подарки, и тревожно затосковала.
     Швея, не шевелясь, сказала гнусавым голосом:
      — Сумерничать пришли, барышня? А? Сумерничать? А?
     Лиза, не отвечая, вышла из комнаты.
     «Уж не убила ли швея канарейку, что она такая тихая?»
     За обедом сидел «сын Коля», и все было невкусное, а на пирожное подали компот, как в пансионе, так что и подруг подразнить нечем будет.
     После обеда Маша повезла Лизу в пансион.
     Ехали в карете, пахнувшей кожей и теткиными духами. Окошки дребезжали тревожно и печально.
     Лиза забилась в уголок, думала про канарейку, как той хорошо живется днем над кудрявой геранью, подпертой лучинками.
     Думала, что скажет ей классная дама, ведьма Марья Антоновна, думала о том, что не переписала заданного урока, и губы у нее делались горькими от тоски и страха.
     «Может быть, нехорошо, что я взяла у канарейки ее зернышки? Может быть, она без ужина спать легла?»
     Не хотелось об этом думать.
     «Вырасту большая, выйду замуж и скажу мужу: «Пожалуйста, муж, дайте мне много денег». Муж даст денег, я сейчас же куплю целый воз зернышек и отвезу канарейке, чтоб ей на всю старость хватило».
     Карета завернула в знакомые ворота.
     Лиза тихо захныкала — так тревожно сжалось сердце.
     Приготовишки уже укладывались спать, и Лизу отправили прямо в дортуар.
     Разговаривать в дортуаре было запрещено, и Лиза молча стала раздеваться. Одеяло на соседней кровати тихо зашевелилось, повернулась темная стриженая голова с хохолком на темени.
      — Катя Иванова! — вся встрепенулась радостью Лиза. — Катя Иванова.
     Она даже порозовела, так весело стало. Сейчас Катя Иванова удивится и позавидует.
      — Катя Иванова! У тети было ананасное мороженое! Чудное!
     Катя молчала, только глаза блестели, как две пуговицы.
      — Понимаешь, ананасное. Ты небось никогда не ела! Из настоящего ананаса!
     Стриженая голова приподнялась, блеснули острые зубки и хохолок взъерошился.
      — Все-то ты врешь, дурища!
     И она повернулась к Лизе спиной.
     Лиза тихо разделась, сжалась комочком под одеялом, поцеловала себе руку и тихо заплакала.


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015