[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Владимир Фирсов. Глазами столетий

 
Начало сайта

Другие произведения автора

Начало произведения

     Владимир Фирсов. Глазами столетий
     
     Поэма.
     
     -------------------------------------------------------------------
     Фирсов В.И. Отечество: Стихи и поэмы
     М. "Воениздат", 1988
     Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, декабрь 2007
     -------------------------------------------------------------------
     
     
     Сыну моему Владимиру
     
     
     Патриотический монолог
     
     
     1
     
     Над тишиной
     Кладбищенских распятий,
     Над светлой синевой озер и рек
     Он был,
     Как бог,
     Велик и непонятен —
     Еще не знавший крыльев
     Человек.
     
     Он брал топор.
     И на ветру гудела,
     От солнца бронзовея,
     Борода!..
     И по ночам
     Вселенная глядела
     На пахнущие стружкой города.
     Глядела тнхо,
     Звездно,
     Удивленно,
     Далеким светом до земли достав...
     И города
     Мигали поименно
     Веселыми кострами
     У застав!
     
     
     2
     
     В кабацком гуле,
     В горькую минуту
     Кабатчику рубаху заложив,
     Пел человек
     И плакал почему-то,
     На руки подбородок положив.
     Пел человек...
     
     Он был
     И здесь великим,
     В минуту грусти, горя своего,
     Лишь водка унижала,
     Как вериги,
     Высокое достоинство его.
     
     Его ли только!
     Водку принимая,
     Работали,
     Как поршни,
     Кадыки...
     Пел человек,
     И песню понимали,
     И доверяли песне мужики.
     
     А он все пел,
     Хмельно кусая губы,
     О горьком одиночестве своем,
     О Любушке,
     Которая не любит,
     Которая не думает о нем.
     
     И над землей усталой, пропыленной,
     Когда она восторженно спала,
     Та песня
     О любви неразделенной,
     Спокойная и светлая,
     Плыла.
     
     Она была вольна,
     Как в поле птаха,
     Чиста,
     Как синева озер и рек...
     
     И вновь
     Кабатчик
     Возвращал рубаху
     И говорил:
      — Я тоже человек...
     
     А утром
     Снова солнышко светило.
     И, жизнь свою не помянув добром,
     Шел человек в рубахе
     По стропилам,
     Играючи зеркальным топором...
     
     Любовь неразделенная!
     Откуда
     Она пришла желанью вопреки?
     На силу не надеясь и на удаль,
     Шли мужики,
     Как в храмы,
     В кабаки!..
     
     Но предок мой
     Забыл кабак,
     Оставил,
     И с верным
     Непропойным топором
     Он день и ночь
     Красу земную славил,
     Как говорят, не описать пером.
     
     Он поднимал
     В заоблачные дали
     Красу земли
     На легких куполах.
     И в честь его
     Колокола
     Звучали,
     Оповещая о его делах.
     Его любовь звала.
     Он шел на голос
     Любви неразделенной и святой.
     Во славу той любви
     Клонился колос,
     Отяжелевший, солнцем налитой,
     Во славу той любви
     Вставало солнце,
     И таял снег в холодном январе,
     И яблоня цветущая
     В оконце
     Стучала, просыпаясь на заре...
     
     Когда враги
     Вторгались в наши земли,
     Когда стонала Родина в крови,
     Мой предок шел,
     Пощады не приемля,
     На правый бой
     Во имя той любви...
     
     Она — огонь,
     Что в стужу обогреет,
     Лесной родник,
     Что в пекле охладит.
     Она, в тебя поверив,
     Подобреет,
     Ответною любовью наградит.
     Так и случилось.
     И порою вешней
     «Люблю» сказала Люба у плетня.
     
     Так и случилось.
     Иначе, конечно,
     Я был бы нем
     И не было б меня.
     
     
     3
     
     О, предок мой!
     Благословлен тобою,
     Иду туда, зарею осиян,
     Где так гордятся прадедов судьбою
     Сто двадцать миллионов россиян!
     Иду к России...
     
     На ее тропинках
     Все та же поднимается трава,
     И на озерах
     Та же синева,
     И та же в чистом небе голубинка,
     Все те же звезды
     В черной высоте,
     Все те же сосны
     И все те же росы.
     Все те же песни
     И все те же слезы,
     Все те же люди,
     Те же,
     Да не те!..
     
     Когда у деда
     Не хватило силы,
     Чтоб выйти на весеннее крыльцо,
     Он с грустью
     Смерти поглядел в лицо
     И умер,
     Детям передав Россию.
     Он славно пожил...
     И его топор
     Светло звучал по городам и селам,
     Да так авучал,
     Что эхо
     До сих пор
     Несет
     Его напев и звон веселый.
     
     В семнадцатом,
     Оставя ремесло,
     Он с топором заветным
     Распрощался.
     Пошел в огонь
     И всем чертям назло
     Он из огня веселым возвращался.
     Шел по фронтам —
     Был жив и невредим
     (Его, должно быть, пули обходили)
     И брал дворцы,
     Построенные им,
     Брал города,
     Что предки возводили...
     
     И после,
     Позабыв огонь атак,
     Придя домой к родимому порогу,
     Он песни пел!
     (Теперь поют не так!)
     А как плясал!
     (Сегодня так не смогут!)
     Он появлялся на крыльце чуть свет,
     Чтоб не проспать
     Ни одного рассвета...
     А смерть его
     Уже бродила где-то,
     Уже ждала,
     Должно быть, много лет...
     
     
     4
     
     Отечество!
     Его передавали
     Из рода в род
     Без родовых бумаг.
     Отечество!
     И за него вставали,
     Когда у дома появлялся враг.
     
     Отечество!
     И в бой за правоту,
     Не думая о славе и наградах,
     Шли деды и отцы
     На баррикады
     И знали,
     Кто — по эту,
     Кто — по ту.
     Я славлю баррикады той поры,
     Когда дорогу к свету
     Расчищали
     Булыжники
     И наши топоры,
     Те самые,
     Что предки завещали.
     
     В те годы было проще и ясней...
     Но, прошлое окинув беглым взглядом,
     Я думаю:
     Напрасно баррикады
     Не сохранили
     И до наших дней.
     Они бы не мешали нам в пути,
     И совесть
     Каждый мог по ним бы сверить.
     Нет баррикад.
     И разбери поди.
     Кто чем живет,
     Во что сегодня верит...
     
     Кто он,
     Тот самый
     Юркий краснобай,
     Что в грудь стучит,
     Отечеством клянется?
     Он в день войны
     С Москвою расстается
     И в тыл бежит —
     На свой «передний» край.
     Скрывая равнодушное лицо,
     Он не смущался, видимо, нимало,
     Когда вдова
     Венчальное кольцо
     На корку хлеба
     У него меняла.
     Ему плевать,
     Что третью ночь подряд
     Не спит в цеху, припав к станку,
     Рабочий,
     Что где-то накрывает цель снаряд,
     Бессонные оправдывая ночи.
     
     Ему бы только
     Жаркий звон монет.
     А в остальном
     Ему плевать,
     Что где-то
     Глядит печально Родина Советов
     На кровью обагренный партбилет.
     Ему плевать,
     Апостолу рубля,
     На эту кровь
     В отцовском партбилете,
     Плевать,
     Что мать мою взяла земля,
     Плевать,
     Что я один на белом свете.
     Нет, не один!
     Отечество со мной.
     И я его наследую по праву.
     Нелегкою и страшною ценой
     Досталась мне земля отцовской славы.
     
     И он, конечно, жив,
     Тот краснобай,
     Что по тылам
     Слонялся воровато.
     И ты, земля,
     Ни в чем не виновата,
     Не виновата, дорогая, знай.
     Он жив!
     Но я-то мимо не пройду,
     Не промолчу,
     Когда молчать не надо.
     
     Я славлю нашей правды баррикады,
     Я вижу,
     Кто — по эту,
     Кто — по ту!..
     
     Мне скажут:
      — Эка парня повело!
     Какие баррикады в наше время?
     Переходи-ка, брат, к любовной теме.
     Риторика — пустое ремесло.
     Ты не о том хлопочешь, —
     Скажут мне, —
     Ну, согласимся,
     Всякое бывало.
     Земля давным-давно отвоевала,
     А ты опять толкуешь
     О войне...
     
     
     5
     
     Да, на рентгеновских экранах
     Они, пожалуй, не видны —
     Незаживающие раны,
     Беда и боль родной страны.
     В календарях
     Мелькают даты
     Не поражений,
     А побед...
     
     Мы забываем о солдатах,
     О тех,
     Кого на свете нет.
     Мы забываем об утратах,
     Не чтим могильные холмы.
     А каково живым солдатам?
     Их тоже забываем мы.
     Да, это правда,
     Мы-то знаем!
     И каждый подтвердить готов,
     Что лишь за чаркой
     Вспоминаем
     О мужестве живых отцов.
     Мы вспоминаем их награды,
     Медали их
     И ордена.
     А кто-то говорит:
      — Не надо!
     Она давно была, война...
     
     А вы себе на миг представьте,
     Вы, незнакомые с войной,
     Как плачут маршалы в отставке,
     Исполнив долг
     Перед страной;
     Как плачут старые солдаты,
     Как, покидая этот свет,
     Они нам оставляют даты
     Былых
     Немеркнущих побед.
     
     Незаживающие раны,
     Беду и боль родной страны
     Нам оставляют ветераны
     Победной, горестной войны...
     Но не кому-нибудь другому,
     А нам,
     Когда придет беда,
     Вставать за жизнь родного дома,
     За нашей славы города;
     Идти,
     Как шли отцы когда-то
     За землю Ленина на бой!..
     Все чаще
     Родины солдаты
     От нас уходят на покой.
     И звук «Интернационала»
     Плывет за гробом в тишине...
     
     И понимаем мы,
     Как мало
     Нам рассказали
     О войне...
     
     
     6
     
     Я должен думать
     Как наследник
     Величия моей страны:
     Придет пора —
     Умрет последний
     Участник прожитой войны.
     Умрет...
     
     И станет тихо-тихо.
     И разольется тишина
     Над зацветающей гречихой,
     Над голубым простором льна.
     Умрет...
     
     И кто тогда расскажет
     Не книжно,
     А изустно,
     Так,
     Как может рассказать не каждый,
     А лишь познавший боль атак,
     О бедах тех,
     Что выносили
     Сыны отечества в бою,
     На горестных полях России
     Спасая правоту свою?
     И кто расскажет про геройство
     И преданность родной стране?..
     Все было сложно,
     Но и просто
     На той чудовищной войне.
     
     
     7
     
     Что лучше: жизнь — где узы плена,
     Иль смерть — где росские знамена?
     В героях быть или в рабах?
                                        Федор Глинка

     
     
     Я не о тех,
     Кто в плен попал,
     Рук не подняв в суровом поле,
     Кто как подкошенный упал,
     В себя придя
     Уже в неволе.
     Да будет справедливым стих,
     Не ранит тех,
     Кто, обессилев,
     Был предан матери-России!
     И я, конечно, не о них...
     
     Что слава?
     Дым и жалкий тлен.
     И подменяют постепенно
     Бессмертье
     Не пошедших в плен
     Трагедией военнопленных,
     Понятно,
     Не легко в плену.
     Понятно,
     Что и там сражались.
     Понятно,
     Вызывают жалость
     В плену проведшие войну...
     
     Но, думая об их судьбе,
     Я помню мужество солдата,
     Что бросил под ноги
     Себе
     Уже последнюю гранату.
     С последней пулей
     У виска
     Рванулось дуло пистолета,
     И смерть взяла
     Политрука:
     Он спит в снегах
     Под Ельней где-то.
     
     На их могилах — по звезде.
     Их нет в живых.
     Но вы не верьте,
     Что правы не они,
     А те,
     Кто в плен пошел, уйдя от смерти.
     
     Иным покажется порой,
     Такое слушая сегодня,
     Что неизвестно,
     Кто герой:
     Кто принял смерть
     Иль руки поднял?
     
     Больная, так сказать, струна.
     И на нее легко поддаться.
     Не дай-то бог, опять — война!
     Нам, что же, в плен идти сдаваться?
     
     О, как того враги хотят:
     Чтоб потускнели наши флаги,
     Чтоб мы забыли
     Тех солдат,
     Что свято верили присяге!
     Я приобщаюсь к их судьбе.
     Случись такое, как когда-то,
     Я брошу под ноги
     Себе
     Уже последнюю гранату.
     По мне судьба политрука,
     Что спит в снегах
     Под Ельней где-то,
     И — дуло,
     Дуло пистолета
     С последней пулей
     У виска...
     
     И слава тем,
     Кто грудью встал,
     Кто выстоял в сраженьях жарких
     И с полным правом
     В Трептов-парке
     С мечом
     Взошел на пьедестал!
     
     
     8
     
     Все те же звезды в черной мгле,
     В своем пространстве безвоздушном.
     Но знаю я:
     Они не равнодушны
     К рождению и смерти на земле.
     Я перед их величьем замираю,
     Ведь не случайно
     Миллионы лет
     Несли они,
     До срока умирая,
     На нашу землю свой далекий свет.
     Им нелегко, наверное, скиталось.
     Но заглянули
     В наш двадцатый век
     Свидетели того,
     Как жизнь рождалась,
     Как вырос в ЧЕЛОВЕКА
     Человек.
     
     Они в своем величии спокойны.
     Но почему-то, думается мне,
     Они грустят,
     Когда пылают войны,
     И радуются
     Мирной тишине.
     
     Еще недавно,
     Грусти не скрывая,
     Они беззвучно плакали
     Вдали
     И тихо опадали,
     Застывая
     На обелисках горестной земли...
     
     Им радостно
     Глядеть на нашу землю,
     На мир,
     Что нами выстрадан в бою.
     И каждая из них
     Покою внемлет,
     Как мы весной внимаем соловью.
     
     Им важно знать,
     Что мы — творцы и боги,
     Нам можно тайны доверять свои;
     Им важно,
     Что они не одиноки,
     Что с ними — люди,
     С ними — соловьи!
     
     1963


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015