| Начало сайта Начало произведения |
Поэма. ------------------------------------------------------------------- Фирсов В.И. Отечество: Стихи и поэмы М. "Воениздат", 1988 Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, декабрь 2007 ------------------------------------------------------------------- Сыну моему Владимиру Патриотический монолог 1 Над тишиной Кладбищенских распятий, Над светлой синевой озер и рек Он был, Как бог, Велик и непонятен — Еще не знавший крыльев Человек. Он брал топор. И на ветру гудела, От солнца бронзовея, Борода!.. И по ночам Вселенная глядела На пахнущие стружкой города. Глядела тнхо, Звездно, Удивленно, Далеким светом до земли достав... И города Мигали поименно Веселыми кострами У застав! 2 В кабацком гуле, В горькую минуту Кабатчику рубаху заложив, Пел человек И плакал почему-то, На руки подбородок положив. Пел человек... Он был И здесь великим, В минуту грусти, горя своего, Лишь водка унижала, Как вериги, Высокое достоинство его. Его ли только! Водку принимая, Работали, Как поршни, Кадыки... Пел человек, И песню понимали, И доверяли песне мужики. А он все пел, Хмельно кусая губы, О горьком одиночестве своем, О Любушке, Которая не любит, Которая не думает о нем. И над землей усталой, пропыленной, Когда она восторженно спала, Та песня О любви неразделенной, Спокойная и светлая, Плыла. Она была вольна, Как в поле птаха, Чиста, Как синева озер и рек... И вновь Кабатчик Возвращал рубаху И говорил: — Я тоже человек... А утром Снова солнышко светило. И, жизнь свою не помянув добром, Шел человек в рубахе По стропилам, Играючи зеркальным топором... Любовь неразделенная! Откуда Она пришла желанью вопреки? На силу не надеясь и на удаль, Шли мужики, Как в храмы, В кабаки!.. Но предок мой Забыл кабак, Оставил, И с верным Непропойным топором Он день и ночь Красу земную славил, Как говорят, не описать пером. Он поднимал В заоблачные дали Красу земли На легких куполах. И в честь его Колокола Звучали, Оповещая о его делах. Его любовь звала. Он шел на голос Любви неразделенной и святой. Во славу той любви Клонился колос, Отяжелевший, солнцем налитой, Во славу той любви Вставало солнце, И таял снег в холодном январе, И яблоня цветущая В оконце Стучала, просыпаясь на заре... Когда враги Вторгались в наши земли, Когда стонала Родина в крови, Мой предок шел, Пощады не приемля, На правый бой Во имя той любви... Она — огонь, Что в стужу обогреет, Лесной родник, Что в пекле охладит. Она, в тебя поверив, Подобреет, Ответною любовью наградит. Так и случилось. И порою вешней «Люблю» сказала Люба у плетня. Так и случилось. Иначе, конечно, Я был бы нем И не было б меня. 3 О, предок мой! Благословлен тобою, Иду туда, зарею осиян, Где так гордятся прадедов судьбою Сто двадцать миллионов россиян! Иду к России... На ее тропинках Все та же поднимается трава, И на озерах Та же синева, И та же в чистом небе голубинка, Все те же звезды В черной высоте, Все те же сосны И все те же росы. Все те же песни И все те же слезы, Все те же люди, Те же, Да не те!.. Когда у деда Не хватило силы, Чтоб выйти на весеннее крыльцо, Он с грустью Смерти поглядел в лицо И умер, Детям передав Россию. Он славно пожил... И его топор Светло звучал по городам и селам, Да так авучал, Что эхо До сих пор Несет Его напев и звон веселый. В семнадцатом, Оставя ремесло, Он с топором заветным Распрощался. Пошел в огонь И всем чертям назло Он из огня веселым возвращался. Шел по фронтам — Был жив и невредим (Его, должно быть, пули обходили) И брал дворцы, Построенные им, Брал города, Что предки возводили... И после, Позабыв огонь атак, Придя домой к родимому порогу, Он песни пел! (Теперь поют не так!) А как плясал! (Сегодня так не смогут!) Он появлялся на крыльце чуть свет, Чтоб не проспать Ни одного рассвета... А смерть его Уже бродила где-то, Уже ждала, Должно быть, много лет... 4 Отечество! Его передавали Из рода в род Без родовых бумаг. Отечество! И за него вставали, Когда у дома появлялся враг. Отечество! И в бой за правоту, Не думая о славе и наградах, Шли деды и отцы На баррикады И знали, Кто — по эту, Кто — по ту. Я славлю баррикады той поры, Когда дорогу к свету Расчищали Булыжники И наши топоры, Те самые, Что предки завещали. В те годы было проще и ясней... Но, прошлое окинув беглым взглядом, Я думаю: Напрасно баррикады Не сохранили И до наших дней. Они бы не мешали нам в пути, И совесть Каждый мог по ним бы сверить. Нет баррикад. И разбери поди. Кто чем живет, Во что сегодня верит... Кто он, Тот самый Юркий краснобай, Что в грудь стучит, Отечеством клянется? Он в день войны С Москвою расстается И в тыл бежит — На свой «передний» край. Скрывая равнодушное лицо, Он не смущался, видимо, нимало, Когда вдова Венчальное кольцо На корку хлеба У него меняла. Ему плевать, Что третью ночь подряд Не спит в цеху, припав к станку, Рабочий, Что где-то накрывает цель снаряд, Бессонные оправдывая ночи. Ему бы только Жаркий звон монет. А в остальном Ему плевать, Что где-то Глядит печально Родина Советов На кровью обагренный партбилет. Ему плевать, Апостолу рубля, На эту кровь В отцовском партбилете, Плевать, Что мать мою взяла земля, Плевать, Что я один на белом свете. Нет, не один! Отечество со мной. И я его наследую по праву. Нелегкою и страшною ценой Досталась мне земля отцовской славы. И он, конечно, жив, Тот краснобай, Что по тылам Слонялся воровато. И ты, земля, Ни в чем не виновата, Не виновата, дорогая, знай. Он жив! Но я-то мимо не пройду, Не промолчу, Когда молчать не надо. Я славлю нашей правды баррикады, Я вижу, Кто — по эту, Кто — по ту!.. Мне скажут: — Эка парня повело! Какие баррикады в наше время? Переходи-ка, брат, к любовной теме. Риторика — пустое ремесло. Ты не о том хлопочешь, — Скажут мне, — Ну, согласимся, Всякое бывало. Земля давным-давно отвоевала, А ты опять толкуешь О войне... 5 Да, на рентгеновских экранах Они, пожалуй, не видны — Незаживающие раны, Беда и боль родной страны. В календарях Мелькают даты Не поражений, А побед... Мы забываем о солдатах, О тех, Кого на свете нет. Мы забываем об утратах, Не чтим могильные холмы. А каково живым солдатам? Их тоже забываем мы. Да, это правда, Мы-то знаем! И каждый подтвердить готов, Что лишь за чаркой Вспоминаем О мужестве живых отцов. Мы вспоминаем их награды, Медали их И ордена. А кто-то говорит: — Не надо! Она давно была, война... А вы себе на миг представьте, Вы, незнакомые с войной, Как плачут маршалы в отставке, Исполнив долг Перед страной; Как плачут старые солдаты, Как, покидая этот свет, Они нам оставляют даты Былых Немеркнущих побед. Незаживающие раны, Беду и боль родной страны Нам оставляют ветераны Победной, горестной войны... Но не кому-нибудь другому, А нам, Когда придет беда, Вставать за жизнь родного дома, За нашей славы города; Идти, Как шли отцы когда-то За землю Ленина на бой!.. Все чаще Родины солдаты От нас уходят на покой. И звук «Интернационала» Плывет за гробом в тишине... И понимаем мы, Как мало Нам рассказали О войне... 6 Я должен думать Как наследник Величия моей страны: Придет пора — Умрет последний Участник прожитой войны. Умрет... И станет тихо-тихо. И разольется тишина Над зацветающей гречихой, Над голубым простором льна. Умрет... И кто тогда расскажет Не книжно, А изустно, Так, Как может рассказать не каждый, А лишь познавший боль атак, О бедах тех, Что выносили Сыны отечества в бою, На горестных полях России Спасая правоту свою? И кто расскажет про геройство И преданность родной стране?.. Все было сложно, Но и просто На той чудовищной войне. 7 Что лучше: жизнь — где узы плена, Иль смерть — где росские знамена? В героях быть или в рабах? Федор Глинка Я не о тех, Кто в плен попал, Рук не подняв в суровом поле, Кто как подкошенный упал, В себя придя Уже в неволе. Да будет справедливым стих, Не ранит тех, Кто, обессилев, Был предан матери-России! И я, конечно, не о них... Что слава? Дым и жалкий тлен. И подменяют постепенно Бессмертье Не пошедших в плен Трагедией военнопленных, Понятно, Не легко в плену. Понятно, Что и там сражались. Понятно, Вызывают жалость В плену проведшие войну... Но, думая об их судьбе, Я помню мужество солдата, Что бросил под ноги Себе Уже последнюю гранату. С последней пулей У виска Рванулось дуло пистолета, И смерть взяла Политрука: Он спит в снегах Под Ельней где-то. На их могилах — по звезде. Их нет в живых. Но вы не верьте, Что правы не они, А те, Кто в плен пошел, уйдя от смерти. Иным покажется порой, Такое слушая сегодня, Что неизвестно, Кто герой: Кто принял смерть Иль руки поднял? Больная, так сказать, струна. И на нее легко поддаться. Не дай-то бог, опять — война! Нам, что же, в плен идти сдаваться? О, как того враги хотят: Чтоб потускнели наши флаги, Чтоб мы забыли Тех солдат, Что свято верили присяге! Я приобщаюсь к их судьбе. Случись такое, как когда-то, Я брошу под ноги Себе Уже последнюю гранату. По мне судьба политрука, Что спит в снегах Под Ельней где-то, И — дуло, Дуло пистолета С последней пулей У виска... И слава тем, Кто грудью встал, Кто выстоял в сраженьях жарких И с полным правом В Трептов-парке С мечом Взошел на пьедестал! 8 Все те же звезды в черной мгле, В своем пространстве безвоздушном. Но знаю я: Они не равнодушны К рождению и смерти на земле. Я перед их величьем замираю, Ведь не случайно Миллионы лет Несли они, До срока умирая, На нашу землю свой далекий свет. Им нелегко, наверное, скиталось. Но заглянули В наш двадцатый век Свидетели того, Как жизнь рождалась, Как вырос в ЧЕЛОВЕКА Человек. Они в своем величии спокойны. Но почему-то, думается мне, Они грустят, Когда пылают войны, И радуются Мирной тишине. Еще недавно, Грусти не скрывая, Они беззвучно плакали Вдали И тихо опадали, Застывая На обелисках горестной земли... Им радостно Глядеть на нашу землю, На мир, Что нами выстрадан в бою. И каждая из них Покою внемлет, Как мы весной внимаем соловью. Им важно знать, Что мы — творцы и боги, Нам можно тайны доверять свои; Им важно, Что они не одиноки, Что с ними — люди, С ними — соловьи! 1963 |