Егору Исаеву Где-то там, за спиной, Остаются его домочадцы. К ним в раскрытые окна Влетает пушок тополей... — Сторонитесь, леса, Дайте Глинке промчаться!.. — Полно, Яков, коней пожалей... — И, от бега устав, Кони сами на шаг переходят, А июньское солнце Плывет в океане берез, И слуга не спеша Говорит о хорошей погоде, И верста за верстой Уползает из-под колес. В мире много лесов, Много солнца и пашен, Много песен, Но в каждой печаль и тоска. — Спел бы, Яков, Хорошее что-нибудь, наше... — Это можно. Дорога еще далека... — Да, наверное, в песне Заложена добрая сила, Если Яков поет, Не стыдясь накипающих слез. Плачет старый слуга — Значит, плачет Россия! И верста за верстой Уползает из-под колес... Яков смолк. Обернулся. — К дождю, видно, парит... — Глинка смотрит куда-то, Роняя слезу невзначай. — Ты, Михайло Иваныч, И — барин и вроде — не барин. — Что?.. Ах, да. Как угодно тебе, величай... — И проселочный тракт В перелесок спешит затеряться, И гроза, Приближаясь, Тревожит бездонную высь. — Сторонитесь, леса, Дайте Глинке промчаться! Эх, Михайло Иваныч, Держись! 1959 |