Начало сайта Другие произведения автора Начало произведения

Аркадий Аверченко. Записки дикаря                  -------------------------------------------------------------------      Аверченко Аркадий Тимофеевич. Рассказы. Сост. П.Горелов. — М.: Молодая гвардия, 1990      Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, сентябрь 2006      -------------------------------------------------------------------                  Не так давно управляющий конторой той газеты, где я иногда писал фельетоны, отвел меня в сторону и сунул мне в руку целую пачку разноцветных бумажек разного фасона и формата.       — Что это? — слегка удивился я.       — Это вам.       — Зачем?       — За то, что вы у нас пишете.       — Да что же я с этим буду делать?       — Берите. Такой у нас порядок.       — Какие смешные бумажки...      Чтобы не обижать симпатичного управляющего конторой, я сделал вид, что пачка этих странных обрезков раскрашенной бумаги очень меня обрадовала, отошел в сторону и стал рассматривать бумажку за бумажкой.      Были очень потрепанные, склеенные, но были и новенькие, от которых еще вкусно пахло типографской краской...      Одни кусочки чрезвычайно напоминали мне ярлычки на спичечной коробке, другие — наклейку на лимонадной бутылке, третьи — наклейку на нарзанной бутылке — даже орел был нарисован, — четвертые очень походили на крап игральных карт.      Были и просто спокойные серые бумажки...      А одна бумажка, размером побольше других, даже понравилась мне: очень красиво на ней была изображена яркая — желтая с черным — георгиевская лента.       — Послушайте, — робко сказал я, приблизившись к управляющему, — нельзя ли мне обменять этот ярлычок от спичечной коробки на большую штучку с желтой ленточкой.       — Можно, — усмехнулся управляющий. — Только я у вас возьму за одну с ленточкой — 25 ярлычков.      «Ловкий какой, — подумал я, отходя. — 25 ярлычков! Штуки три я бы еще дал, а 25... Ищи других дураков».      Я отобрал самые красивые кусочки с картинками и ярлыки и сунул все это в карман, а узенькие маленькие ленточки были некрасивые — я их выбросил: улучил минуту, когда управляющий не смотрел на меня, и бросил в угол.      А то заметит еще, обидится...            Пришел я домой, вынул пачку подаренных мне бумажечек и положил их в ящик письменного стола — в этом ящике у меня всякий дрязг валяется: кусочки обгорелого сургуча, приглашение на свадьбу с золотым обрезом и пуговицы от давно уже погибших брюк.      А вчера слышу, маленький сынишка соседки так раскапризничался, что сил нет — работать мешает.      Взял я часть полученной мною пачки, пошел к нему, стал его утешать:       — Погляди-ка, какая цаца: если не будешь плакать, я тебе подарю.      Подошла мать, посмотрела на нас, сказала небрежно:       — Вы ему этих засаленных бумажек не давайте — еще заразится, не дай бог... Дайте ему лучше эту, с черно-желтой ленточкой.       — Пожалуйста. На тебе, Петя... Видишь, какая хорошая ленточка. И вот тебе еще две серенькие бумажечки с красными дядями. Видишь, какие хорошенькие мордочки в кружочке.      Заинтересованное дитя можно купить всяким пустяком. Нужно только знать, как к ним подойти...            Вчера писал для одного знакомого рекомендательное письмо...      Он сидел тут же, ждал.      В перо попала волосинка и повезла, замазывая все закругления букв.      Я выругался, поискал глазами клочок бумажки, чтобы очистить перо, не нашел, выдвинул ящик стола, взял ярлычок и стал обтирать перо.      И тут я с удивлением заметил, что на лице моего знакомого отразился ужас.       — Что вы делаете?! — крикнул он.       — Разве не видите? Обтираю.       — Чем? Да ведь эта керенка!!       — Ну? Я не знал, что оно так называется.       — Да ведь это деньги!!!       — Что вы говорите? — ахнул я, искренно огорченный. — Неужели на эту бумажку можно купить костюм?       — Ну, положим, для костюма нужно таких штук пятьсот, шестьсот.       — Вот видите! Где мне столько набрать... А башмаки можно купить?       — Штук двести нужно.       — То-то и оно. А у меня их и пятидесяти штук не наберется. Тут, впрочем, еще есть такие, с красными портретиками...       — Это украинки!..       — Что вы говорите? А эти, вот, розово-лиловенькие, пестренькие...       — Ну-да! Крымские двадцатипятирублевки. Только это фальшивая.       — Плохо сделана, что ли?       — М...м...да, если хотите. Ее у вас не примут.       — Выбросить, что ли?       — Придержите пока. Может быть, какой-нибудь дурак и возьмет.       — А я давеча мальчишечке дал поиграть такими вот. Одна была с ленточкой. Черная с желтым.       — И глупо сделали. Ведь вы на эти бумажечки можете чего-нибудь купить.       — А чего?       — Ну, я уж не знаю. Пойдите на базаре и купите. «Врет, поди», — недоверчиво подумал я.      Но — решил попробовать.            Как смешно!      Оказывается, действительно, за эти обрезочки кое-что дают.      Я пошел на базар, положил на прилавок одного ларька всю пачку и спросил:       — Что дадите за это? Оказывается, дали:      1) Целого гуся      2) Два десятка яиц      3) Фунт масла      Подумайте только: целый фунт масла!      А и бумажек-то этих было не больше четверти фунта.      Я схватил все завернутое мне — гуся, яйца и масло — и поспешно ушел, почти убежал, боясь, чтобы торговец не раздумал.      Вдруг да вернет.      Гусь оказался очень милым, сочным, да и из яиц добрая половина была свежая, съедобная.      Эге-ге...      Начинаю понимать смысл жизни...      Давно собирался покушать жареного поросенка. Завтра же пойду к управляющему конторой, попрошу: не даст ли он мне еще с полфунтика бумажек.      Узнал я также, что напрасно выбросил тогда узкие длинные ленточки: за четыре таких ленточки дают коробку спичек.      Это говорят:       — Купон.      А черт же его знал!      Купон, не купон.      По виду некрасивый.