[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Аркадий Аверченко. Люди, близкие к населению

 
Начало сайта

Другие произведения автора

Начало произведения

     Аркадий Аверченко. Люди, близкие к населению
     
     
     -------------------------------------------------------------------
     Аверченко Аркадий Тимофеевич. Рассказы. Сост. П.Горелов. — М.: Молодая гвардия, 1990
     Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, сентябрь 2006
     -------------------------------------------------------------------
     
     
     Его превосходительство откинулось на спинку удобного кресла и сказало разнеженным голосом:
      — Ах, вы знаете, какая прелесть это искусство!.. Вот на днях я был в Эрмитаже [1], такие есть там картинки, что пальчики оближешь: Рубенсы разные, Тенирсы, голландцы и прочее в этом роде. Секретарь подумал и сказал:
      — Да, живопись — приятное времяпрепровождение.
      — Что живопись? А музыка! Слушаешь какую-нибудь ораторию, и кажется тебе, что в небесах плаваешь... Возьмите Гуно, например, Берлиоза, Верди [2], да мало ли...
      — Гуно, — хороший композитор, — подтвердил секретарь. — Вообще музыка — увлекательное занятие.
      — А поэзия! Стихи возьмите. Что может быть возвышеннее?
     
            Я помню чудное мгновенье:
            Передо мной явилась ты,
            И я понял в одно мгновенье...
     
     Ну, дальше я не помню. Но, в общем, хорошо!
      — Да-с. Стихи чрезвычайно приятны и освежительны для ума.
      — А науки!.. — совсем разнежась, прошептало его превосходительство. — Климатология, техника, гидрография... Я прямо удивляюсь, отчего у нас так мало открытий в области науки, а также почти не слышно о художниках, музыкантах и поэтах.
      — Они есть, ваше превосходительство, но гибнут в безвестности.
      — Надо их открывать и... как это говорится, вытаскивать за уши на свет божий.
      — Некому поручить, ваше превосходительство!
      — Как некому? Надо поручить тем, кто стоит ближе к населению. Кто у нас стоит ближе всех к населению?
      — Полиция, ваше превосходительство!
      — И прекрасно! Это как раз по нашему департаменту. Пусть ищут, пусть шарят! Мы поставим искусство так высоко, что у него голова закружится.
      — О-о, какая чудесная мысль! Ваше превосходительство, вы будете вторым Фуке [3]!
      — Почему вторым? Я могу быть и первым!
      — Первый уже был. При Людовике XIV. При нем благодаря ему расцветали Лафонтен, Мольер и др.
      — А-а, приятно, приятно! Так вы распорядитесь циркулярчиком.
     Губернатор пожевал губами, впал в глубокую задумчивость и затем еще раз перечитал полученную бумагу:
     
     «2 февраля 1916 г.
     Второе делопроизводство
     департамента.
     
     Принимая во внимание близость полиции к населению, особенно в сельских местностях, позволяющую ей точно знать все там происходящее и заслуживающее быть отмеченным, прошу ваше превосходительство поручить чипам подведомственной вам полиции в случае каких-либо открытий и изобретений, проявленного тем или иным лицом творчества, или сделанных кем-либо ценных наблюдений, будет ли то в области сельского хозяйства или технологии, поэзии, живописи, или музыки, техники в широком смысле, или климатологии, — немедленно доводить о том до вашего сведения, и затем по проверке представленных вам сведений, особенно заслуживающих действительного внимания, сообщать безотлагательно в министерство внутренних дел по департаменту полиции».
     Очнулся.
      — Позвать Илью Ильича! Здравствуйте, Илья Ильич! Я тут получил одно предписаньице: узнавать, кто из населения занимается живописью, музыкой, поэзией ила вообще какой-нибудь климатологией, и по выяснении лиц, занимающихся означенными предметами, сообщать об этом в департамент полиции. Так уж, пожалуйста, дайте ход этому распоряжению!
     
      — Слушаю-с.
      — Илья Ильич, вы вызывали исправника. Он ожидает в приемной.
      — Ага, зовите его! Здравствуйте! Вот что, мой дорогой! Тут получилось предписание разыскивать, кто из жителей вашего района занимается поэзией, музыкой, живописью, вообще художествами, а также климатологией, и по разыскании и выяснении их знания и прочего сообщать об этом нам. Понимаете?
      — Еще бы не понять? Будьте покойны, не скроются.
      — Становые пристава все в сборе?
      — Все, ваше высокородие!
     Исправник вышел к приставам и произнес им такую речь:
      — До сведения департамента дошло, что некоторые лица подведомственных вам районов занимаются живописью, музыкой, климатологией и прочими художествами. Предлагаю вам, господа, таковых лиц обнаруживать и, по снятии с них показаний, сообщать о результатах в установленном порядке. Прошу это распоряжение передать урядникам для сведения и исполнения.
     
     Робко переступая затекшими ногами в тяжелых сапогах, слушали урядники четкую речь станового пристава:
      — Ребята! До сведения начальства дошло: что тут некоторые из населения занимаются художеством — музыкой, пением и климатологией. Предписываю вам обнаруживать виновных и, по выяснении их художеств, направлять в стан. Предупреждаю: дело очень серьезное, и потому никаких послаблений и смягчений не должно быть. Поняли?
      — Поняли, ваше благородие! Они у нас почешутся. Всех переловим.
      — Ну вот то-то. Ступайте!
     
      — Ты Иван Косолапов?
      — Я, господин урядник!
      — На гармонии, говорят, играешь?
      — Это мы с нашим вдовольствием.
      — А-а-а... «С вдовольствием»? Вот же тебе, паршивец!
      — Господин урядник, за что же? Нешто уж и на гармонии нельзя?
      — Вот ты у меня узнаешь «вдовольствие»! Я вас, мерзавцев, всех обнаружу. Ты у меня заиграешь! А климатологией [4] занимаешься?
      — Что вы, господин урядник? Нешто возможно? Мы, слава богу, тоже не без понятия.
      — А кто же у вас тут климатологией занимается?
      — Надо быть, Игнашка Кривой к этому делу причинен. Не то он конокрад, не то это самое.
      — Взять Кривого. А тебя, Косолапов, буду держать до тех пор, пока всех сообщников не покажешь.
      — Ты — Кривой?
      — Так точно.
      — Климатологией занимался?
      — Зачем мне? Слава богу, жена есть, детки...
      — Нечего прикидываться! Я вас всех, дьяволов, переловлю! Песни пел?
      — Так нешто я один. На лугу-то запрошлое воскресенье все пели: Петрушака Кондыба, Фома Хряк, Хромой Елизар, дядя Митяй да дядя Петряй...
      — Стой не тарахти! Дай записать... Эка, сколько народу набирается. Куда его сажать? Ума не приложу.
     Через две недели во второе делопроизводство департамента полиции стали поступать из провинции донесения:
     «Согласно циркуляра от 2 февраля, лица, виновные в пении, живописи и климатологии, обнаружены, затем, после некоторого запирательства, изобличены и в настоящее время состоят под стражей впредь до вашего распоряжения».
     
     Второй Фуке мирно спал, и грезилось ему, что второй Лафонтен читал ему свои басни, а второй Мольер разыгрывал перед ним «Проделки Скапена».
     А Лафонтены и Мольеры, сидя по «холодным» и «кордегардиям» необъятной матери-России, закаивались так прочно, как только может закаяться простой русский человек.
     
     [1] Эрмитаж — музей в Ленинграде.
     [2] Гуно, Берлиоз, Верди — известные композиторы. (Прим. ред.)
     [3] Фуке — министр финансов при французском короле Людовике XIV, был меценатом и покровительствовал известным писателям — Лафонтену, Мольеру и другим. (Прим. ред.)
     [4] Климатология — наука о климате. (Прим. ред.)


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015