[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Аверченко Аркадий Тимофеевич. Корибу

 
Начало сайта

Другие произведения автора

Начало произведения

     Аверченко Аркадий Тимофеевич. Корибу
     
     
     -------------------------------------------------------------------
     Аверченко Аркадий Тимофеевич. Хлопотливая нация: Юмористические произведения. Сост. М.Андраша. — М.: Политиздат, 1991
     Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, август 2006
     -------------------------------------------------------------------
     
     
     В мой редакторский кабинет вошел, озираючись, бледный молодой человек. Он остановился у дверей и, дрожа всем телом, стал всматриваться в меня.
      — Вы редактор?
      — Редактор.
      — Ей-Богу?
      — Честное слово!
     Он замолчал, пугливо посматривая на меня,
      — Что вам угодно?
      — Кроме шуток — вы редактор?
      — Уверяю вас! Вы хотели что-нибудь сообщить мне? Или принесли рукопись?
      — Не губите меня, — сказал молодой человек, — Если вы сболтнете — я пропал!
     Он порылся в кармане, достал какую-то бумажку, бросил ее на мой стол и сделал быстрое движение к дверям с явной целью — бежать.
     Я схватил его за руку, оттолкнул от дверей, оттащил к углу, повернул в дверях ключ и сурово сказал:
      — Э, нет, голубчик! Не уйдешь... Мало ли какую бумажку мог ты бросить на мой стол!..
     Молодой человек упал на диван и залился горючими слезами.
     Я развернул брошенную на стол бумажку.
     Вот какое странное произведение было на ней написано.
     
     «АФРИКАНСКИЕ НЕУРЯДИЦЫ
     
     Указания благомыслящих людей на то, что на западном берегу Конго не все спокойно и что туземные князьки позволяют себе злоупотребления властью и насилие над своими подданными — все это имеет под собой реальную почву. Недавно в округе Дилибом (селение Хухры-Мухры) имел место следующий случай, показывающий, как далеки опаленные солнцем сыновья далекого Конго от понятий европейской закономерности и порядка...
     Вождь племени бери-бери Корибу, заседая в совете государственных деятелей, получил известие, что его приближенный воин Музаки не был допущен в корраль, где веселились подданные Корибу. Не разобрав дела, князек Корибу разлетелся в корраль, разнес всех присутствующих в коррале, а корраль закрыл, заклеив его двери липким соком алоэ. После оказалось, что виноват был его приближенный воин, но, в сущности, дело не в этом! А дело в том, что до каких же пор несчастные, сожженные солнцем туземцы будут терпеть безграничное самовластие и безудержную вакханалию произвола какого-то князька Корибу?! Вот на что следовало бы обратить Норвегии серьезное внимание!»
     
     Прочтя эту заметку, я пожал плечами и строго обратился к обессилевшему от слез молодому человеку, который все еще лежал на моем диване:
      — Вы хотите, чтобы мы это напечатали?
      — Да... — робко кивнул он головой.
      — Никогда мы не напечатаем подобного вздора! Кому из читателей нашего журнала интересны какие-то обитатели Конго, коррали, сок алоэ и князьки Корибу. Подумаешь, как это важно для нас, русских!
     Он встал с дивана, взял меня за руки, приблизил свое лицо к моему и пронзительным шепотом сказал:
      — Так я вам признаюсь! Это написано об одесском Толмачеве [1] и о закрытии им благородного собрания.
      — Какой вздор и какая нелепость, — возмутился я. — К чему вы тогда ломались, переносили дело в какое-то Конго, мазали двери глупейшим соком алоэ, когда так было просто — описать одесский случай и прямо рассказать о поведении Толмачева! И потом вы тут нагородили того, чего и не было... Откуда вы взяли, что Толмачев был в каком-то «совете государственных деятелей»? Просто он приехал в три часа ночи из кафешантана и закрыл благородное собрание, продержав под арестом полковника, которого по закону арестовывать не имел права. При чем здесь «совет государственных деятелей»?
      — Я думал, так безопаснее...
      — А что такое за дикая, дурного тона выдумка: заклеил двери липким соком алоэ? Почему не просто — наложил печати?
      — А вдруг бы догадались, что это о Толмачеве? — прищурился молодой человек.
      — Вы меня извините, — сказал я. — Но тут у вас есть еще одно место — самое чудовищное по ненужности и вздорности... Вот это: «Следовало бы Норвегии обратить на это серьезное внимание»? Положа руку на сердце: при чем тут Норвегия?
     Молодой человек положил руку на сердце и простодушно сказал:
      — А вдруг бы все-таки догадались, что это о Толмачеве? Влетело бы тогда нам по первое число. А так — ну-ка — пусть догадаются! Ха-ха!
     На мои глаза навернулись слезы.
      — Бедные мы с вами... — прошептал я и заплакал, нежно обняв хитрого молодого человека. И он обнял меня.
     И так долго мы с ним плакали.
     И вошли наши сотрудники и, узнав в чем дело, сказали:
      — Бедный редактор! Бедный автор! Бедные мы! И тоже плакали над своей горькой участью.
     И артельщик пришел, и кассир, и мальчик, обязанности которого заключались в зализывании конвертов для заклейки, — и даже этот мальчик не мог вынести вида нашей обнявшейся группы и, открыв слипшийся рот, раздирательно заплакал...
     И так плакали мы все.
     
     * * *
     
     Эй, депутаты, чтоб вас!.. Да когда же вы сжалитесь над нами? Над теми, которые плачут...
     
     
     [1] Генерал-губернатор г. Одессы И. Н. Толмачев славился своим административным пылом.

В периоды до и после овуляции шкаф кровать полезен для создания нужных условий жизни женщины.


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015