Начало сайта Другие произведения автора Начало произведения

Аркадий Аверченко. Человек с испорченными часами                  -------------------------------------------------------------------      Аверченко Аркадий Тимофеевич. Рассказы. Сост. П.Горелов. — М.: Молодая гвардия, 1990      Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, сентябрь 2006      -------------------------------------------------------------------                        Усевшись поудобней в кресло, он посмотрел меня и, удовлетворенный, сказал:       — Вот вы какой.       — Да, — скромно улыбнулся я.       — Давно пишете?       — Четыре года.       — Ого! А я тоже думаю: дай-ка что-нибудь напишу! — Написали? — полюбопытствовал я.       — Написал. Принес. Хочу у вас напечатать.       — Раньше писали?       — Нет. Другим была голова занята. А нынче с долами управился, жену в имение отослал, — ну, знаете ли, скучно. Э, думаю, попробую-ка что-нибудь написать! Вот написал и притащил. Хе-хе! Почитайте новоявленного Байрона.       — Хорошо-с. Одну минуту... кончу корректуру, и тогда к вашим услугам.      Это был длинноносый немолодой человек, в черном сюртуке и с бриллиантом на худом узловатом пальце. Он осмотрел свои ноги и, улыбнувшись, сказал:       — А приятно, когда везет.       — Кому?       — Да вот, например, вам. Пишете, зарабатываете деньги, вас читают.       — Трудно писать, — рассеянно сказал я.       — Ну, как вам сказать. Я, например, сел, и у меня как-то это сразу вышло.      Я отодвинул неоконченную корректуру и сказал:       — Где ваша рукопись?       — Вот она. Условия: пятнадцать копеек строка. А следующие вещи — по соглашению. За дебют можно подешевле.       — Ладно. Ответ через две недели.      Я бросил косой взгляд на начало лежавшей передо мной рукописи и сказал:       — Кстати, нельзя писать: «Солнце сияло на закате небосклона».       — Ну, ничего, — добродушно усмехнулся он. — Исправите. Это первые шаги. Ну, я пойду. Не буду отнимать у себя и у вас драгоценное время.      Он вынул часы, взглянул на них и сказал с досадой:       — Вот анафемические! Опять стали.       — Испортились? — спросил я.       — Да, давал чинить — ничего не выходит.       — Да уж эти часовые мастера! Позвольте, я посмотрю их. Может быть, что-нибудь можно с ними сделать.      Он удивленно посмотрел на меня.       — А вы и часы можете починить?       — Отчего же... Пустяки.      Я взял протянутые им часы, открыл заднюю крышку и стал внимательно разглядывать комбинацию колесиков и пружин.       — Ну-с... попробуем.      Я взял перочинный ножик и ковырнул механизм. Два колесика отскочили и упали на письменный стол.       — Ага! — удовлетворенно сказал я. — Ишь ты, подлые!      Нащупав пальцем тонкую, как паутина, спираль, я подцепил ее ногтем и, размотав, вытащил. Заодно вынул и два каких-то молоточка, соединенных дужкой.       — Ну, что? — спросил писатель, с недоумением следя за моей работой.       — Да, что ж! — пожал я плечами, выковыривая из футляра последние остатки механизма. — Часы как часы. Тут столько всякого напутано, что сам черт не поймет!      Он вскочил, бросил растерянный взгляд на выпотрошенные часы и вскричал:       — Да, вы-то сами... понимаете ли что-либо в часах?       — Как вам сказать... Скорей не понимаю, чем понимаю.       — И вы никогда не занимались часовым делом?       — Откровенно говоря, нет. Вот сейчас только... немножко.      Он заревел, собирая в опустевшие часы все свои колесики, пружины и молоточки:       — Так какого же вы дьявола, ни черта не смысля, беретесь не за свое дело?      Заревел и я:       — А вы-то тоже! Какого вы дьявола взялись за литературу, ни черта в ней не смысля? Что ж, по-вашему, починять часы труднее, чем написать хорошее литературное произведение?      Потом мы оба сразу остыли. Он засмеялся и сказал:       — Ну, черт с вами! Если эта моя вещица не подойдет, принесу другую.       — Ладно! — согласился я. — Если еще будут у вас часики, притащите и их. Может быть, мы оба в конце концов научимся.