[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Альфред де Мюссе. Мими Пенсон

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  II

  III

  IV

V

  VI

  VII

  VIII

<< пред. <<   >> след. >>

      V
     
     
     Уже начинало светать, когда все разошлись но домам. Эжен, прежде чем вернуться домой, решил пройтись и подышать свежим утренним воздухом. Все еще погруженный в грустное раздумье, он, незаметно для себя, напевал песенку гризетки:
     
     Все тот же чепчик, то же платье,
                   На ней всегда!
     
     «Мыслимо ли это? — думал он. — Может ли нищета дойти до такого предела, так откровенно, так насмешливо выставлять себя напоказ? Можно ли смеяться над тем, что не имеешь хлеба?»
     Спрятанный кусок пирога сам за себя говорил. Вспомнив об этом, Эжен невольно улыбнулся, но тотчас же его кольнула жалость.
     «Однако, — продолжал он размышлять, — она взяла не хлеб, а пирог. Быть может, она просто лакомка? А может быть, она хотела побаловать ребенка соседки или задобрить болтливую привратницу, Цербера, готового повсюду разнести, что жилица не ночевала дома».
     Эжен шел наобум и случайно забрел в лабиринт улочек, начинающийся за перекрестком Бюси, где с трудом может проехать карета. Он уже собирался повернуть назад, когда из какого-то ветхого дома вышла бледная, расстроенная женщина, в рваном капоте, простоволосая и растрепанная. Казалось, она была так слаба, что с трудом двигалась. Колени ее подгибались. Она держалась за стены и, судя по всему, хотела добраться до почтового ящика на соседней двери, чтобы бросить в него письмо, которое сжимала в руке. Испуганный и удивленный Эжен, подойдя к ней, спросил, куда она идет, чего ищет и не может ли он ей помочь. Тут же ему пришлось протянуть ей руку, чтобы поддержать ее, ибо она чуть не упала на уличную тумбу. Но женщина, ни слова не ответив, испуганно и вместе с тем гордо отшатнулась. Положив письмо на тумбу, собрав все свои силы, она указала на ящик и произнесла одно только слово: «Туда», потом, продолжая держаться за стены, побрела к своему дому. Напрасно Эжен предлагал ей опереться на его руку, напрасно пытался ее расспрашивать. Она медленно исчезла в темных и узких сенях, из которых перед тем появилась.
     Эжен поднял письмо. Сперва он шагнул было к почтовому ящику, но тотчас же остановился. Эта странная встреча так взволновала его, он был так потрясен ужасом, смешанным с пронзительной жалостью, что, не размышляя, почти непроизвольно сорвал с конверта печать. Ему показалось отвратительным, немыслимым пройти мимо этой тайны, не попытавшись любым путем проникнуть в нее. Женщина, несомненно, была на краю смерти. От голода или от болезни? Во всяком случае, от нищеты. Распечатав письмо, Эжен посмотрел на конверт — там стояло: «Господину барону ***». Вот что было написано:
     
     «Прочтите это письмо, сударь, я умоляю Вас, не откажите мне. Лишь Вы, Вы один можете меня спасти. Поверьте моим словам, спасите меня и вам воздастся, это вам принесет счастье. Я была тяжело больна и лишилась остатка сил и мужества. В августе я снова начну работать в магазине. Мне пришлось оставить свои вещи в прежней комнате, а на этой неделе я, наверно, останусь совсем без крова. Я так боюсь умереть с голоду, что сегодня утром решила утопиться, — ведь я почти сутки ничего но ела. Но, вспомнив о вас, я вновь начала надеяться. Не правда ли, я не ошиблась? Сударь, на коленях умоляю вас, как ни мала будет ваша помощь, она даст мне возможность просуществовать еще несколько дней. А я боюсь смерти, и мне всего двадцать три года. Если, меня немного поддержат, я, быть может, смогу свести концы с концами и дотянуть до первого числа. Если бы я знала слова, которые могут вызвать в вас жалость, — я бы их сказала, но мне ничего не приходит на ум. Мне остается только плакать от сознания своего бессилия и от страха, что вы обойдетесь с письмом так, как обходятся с подобными письмами все, кто слишком часто их получает: вы разорвете его, не заботясь о бедной женщине, которая считает часы и минуты в надежде, что вам покажется непомерной жестокостью оставить ее в неведении. Я уверена, что боязнь расстаться с луидором, который так мало для вас значит, не может вас остановить; что стоит вам, право, завернуть вашу милостыню в бумагу и написать на конверте: «Мадемуазель Бертен, улица Эперон». Я переменила фамилию — фамилию, которую носила моя мать, — с тех пор, как начала работать в магазине. Когда будете выходить из дому, отправьте письмо с рассыльным. Я подожду среды или четверга и буду горячо молиться, чтобы бог сделал вас милосердным.
     Мне пришло в голову, что вы можете не поверить в такую нищету; но если бы вы меня увидели, то убедились бы.
     
     Ружет».

     
     Если Эжен был тронут уже началом письма, то можно представить себе его удивление, когда он увидел подпись. Значит, ту самую девушку, которая так безрассудно промотала свои деньги и придумала нелепый ужин, известный ему по рассказу мадемуазель Пенсон, несчастные обстоятельства довели теперь до мучений, до подобных просьб! Такое неблагоразумие, такое сумасбродство представлялось Эжену каким-то невероятным сном. Но сомнений быть не могло, подпись говорила сама за себя. И мадемуазель Пенсон на вечеринке называла свою подругу Ружет, принявшую теперь псевдоним мадемуазель Бертен. Как могло случиться, что она оказалась вдруг покинутой, без помощи, без хлеба, почти без пристанища? Где были ее вчерашние подруги в те минуты, когда она, быть может, погибала на чердаке этого дома? И что это за дом, где можно так умереть?
     Но на догадки не было времени; чтобы помочь, надо было прежде всего спасти ее от голода.
     Эжен первым делом вошел в только что открывшийся ресторан и купил там, что мог. Покончив с этим, он вместо с рассыльным пошел к дому Ружет. Но ему показалось неудобным явиться к ней так внезапно. Облик бедной девушки хранил отпечаток такой гордости, что Эжен опасался если не отказа, то во вcяком случае вспышки уязвленного самолюбия. Как признаться, что он прочел ее письмо?
     Подойдя к двери, он спросил рассыльного:
      — Знаете ли вы в этом доме девушку, которую зовут мадемуазель Бертен?
      — Еще бы, сударь! — ответил рассыльный, — Она у нас обычно берет обеды. Но если вы идете к ней, то это напрасный труд. Она сейчас в деревне.
      — Кто это вам сказал? — спросил Эжен.
      — Господи, сударь, да конечно, привратница. Мадемуазель Ружет любит хорошо поесть, но не слишком любит платить. Она готова заказывать одних жареных цыплят и омаров, но пока получишь за них деньги, все пороги у нее обобьешь. Так уж нам ли не знать, дома она или нет!..
      — Она вернулась, — перебил его Эжен. — Поднимитесь к ней и передайте ей все это, а если она вам что-нибудь должна, — не просите у нее сегодня ничего. Это мое дело, я к вам еще вернусь. Если же она спросит, кто прислал, скажите, что барон де***.
     С этими словами Эжен ушел. По дороге он кое-как запечатал вновь конверт и опустил его в ящик. «Ну, что же, — думал он, — Ружет не откажется, а если она найдет, что ответ на письмо пришел слишком быстро, то пусть объясняется со своим бароном».
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015