[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. В чужом доме.

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

2

  3

  4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

  11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

  22

  24

  25

  26

  27

  28

  29

  Часть третья

  31

  32

  33

  34

  35

  36

  37

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  Часть четвертая

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  54

  55

  56

  57

  58

  Часть пятая

  60

  61

  62

  63

  64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     2
     
     Подъехав к кондитерской, Жюльен поставил велосипед у края тротуара. На стеклянной двери над самой ручкой было намалевано крупными буквами имя владельца: «Эрнест Петьо». Буквы эти, красные и светло-коричневые, производили впечатление увеличенной щегольской подписи. Ниже, более скромно, значилось: «Пирожник-кондитер, телефон 128». В тон надписи была выдержана и деревянная рама витрины — светло-коричневая с красными прожилками. В магазине было пусто.
     В глубине витрины, слева, громоздились коробки конфет и шоколада на фоне зеленой бархатной обивки. Посреди красовалась отпечатанная на бристольской бумаге реклама: «Дольские пряники! Только у нас!». В правой части витрины, значительно более просторной и открытой со стороны магазина, был выставлен большой поднос, полный поджаристых утренних рогаликов. Рядом с ним стоял другой, на котором аппетитно разместились маленькие круглые золотистые бриоши.
     Не решаясь сразу войти в помещение, Жюльен оглянулся на площадь Греви. Неподалеку женщина в белом фартуке и темной юбке мыла тротуар у входа в кафе. Чуть дальше разговаривали два человека. На противоположной стороне улица, ведущая к центру города, казалось, уходила под землю, теряясь среди близлежащих домов. В нескольких окнах еще горел свет. Из соседней булочной вышел мальчик, неся за плечами корзину с хлебом. Он шел, ссутулясь и болтая руками. Глядя ему вслед, Жюльен пробормотал:
      — Когда он дойдет до конца улицы, я войду.
     Но мальчик исчез в первом же переулке.
     Жюльен по-прежнему стоит неподвижно. Как будто что-то мешает ему шевельнуться. Он неотрывно смотрит на человека, открывающего витрину в части улицы, скрытой полумраком. Человек входит во двор. Он, очевидно, скоро выйдет. Жюльен ждет, но в это время перед ним, за витриной, мелькает светлая фигура. Он поворачивает голову. Какая-то женщина устанавливает на белом мраморе рядом с бриошами блюдо молочных булочек. Это госпожа Петьо. Она пока еще не заметила Жюльена. Низко склонившись и задевая волосами стекла витрины, она раскладывает булочки. Ее длинные проворные руки мелькают от одного края подноса к другому. Кажется, что они ласкают коричневые завитки булочек. На одном из пальцев поблескивает толстое обручальное кольцо. Руки замедляют движение. Сейчас они остановятся. Госпожа Петьо уже приподнимает голову.
     Жюльен глотает слюну. Что-то обрывается у него в груди. Он делает шаг, берется за ручку двери и медленно надавливает на нее. Дверь сразу открывается, и раздается звонок.
     Госпожа Петьо выпрямляется, и на лице ее расцветает улыбка. Она протягивает навстречу Жюльену свои красивые белые руки.
      — А! Вот и наш маленький Жюльен! Ей-богу, милый, вы выросли за этот месяц!
     Она смеется. У нее продолговатое, мягко очерченное лицо, тонкое и бледное, как и руки. На скулах, почти у самых висков, краснеют два круглых ярких пятна. Она берет Жюльена за руку и ведет через магазин. Они пересекают чайный салон, где тускло поблескивает зеркальная поверхность столов, отражаясь в полумраке стеклянных перегородок.
      — Проходите, милый Жюльен, проходите, дитя мое. Господин Петьо сию секунду займется вами. Проходите, проходите...
     При каждом шаге хозяйки ее тяжелая грудь колышется под белым халатом, сквозь расстегнутый ворот которого видна кофточка в розовых цветах.
     Вот они в просторной столовой, в которой Жюльен уже был с матерью месяц назад.
     Женщина усаживает его у длинного овального стола, покрытого клеенкой в белую и красную клетку. Стол занимает всю середину комнаты. Хозяйка открывает застекленную дверь, выходящую во двор, и кричит с порога:
      — Эрнест! Эрнест! Иди сюда, пришел малыш.
     В ответ издалека доносится чей-то голос. Женщина захлопывает дверь и возвращается к Жюльену.
      — Я говорю «малыш» по привычке, — поясняет она, — хотя вы одного роста со мной. Это хорошо. Да и на вид вы очень сильный. Вероятно, и в самом деле силач! Но для меня, понимаете, все здешние ученики как родные дети.
     Она с ним говорит, как с ребенком. То же самое она объясняла месяц назад, когда Жюльен приходил «представляться». В тот день он сидел возле двери, его мать — рядом с ним. Господин Петьо — напротив, госпожа Петьо стояла. Всякий раз, как раздавался звонок в кондитерской, хозяйка смотрела из-за занавески, кто пришел, и возвращалась к разговору.
      — Дело в том, — говорила она тогда, — что у нас с мужем нет детей и никогда не будет. Знаете, это ужасно! — Ее голос чуть дрогнул. — Это ужасно! Поэтому привязываешься к ученикам, как к собственным детям, а порой даже больше. Когда они нас покидают — это настоящая драма. Ведь два года — достаточный срок, чтобы их полюбить. Некоторые потом навещают нас, но большинство быстро забывает... Молодежь торопится жить и быстро забывает... А как тяжело не видеть их больше! Право, это очень тяжело.
     Жюльену запомнился взволнованный голос госпожи Петьо, когда она это говорила. А сейчас он с ней один. Смотрит на нее. Она стоит у стола, чистит металлические подносы и расставляет их в ряд на клеенке. Замолчав, она трет какое-то пятно на одном из подносов и с улыбкой смотрит на Жюльена. Вдруг лицо ее становится серьезным, глаза округляются, а красные пятна на скулах опускаются книзу. Она кладет тряпку.
      — Боже мой! — говорит она. — Я только сейчас сообразила. Ведь, наверное, вы не завтракали, Жюльен?
      — Что вы, конечно, завтракал!
      — И вы действительно не хотите есть?
      — Нет, мадам, благодарю вас.
     Красные пятна на скулах вновь поднялись к вискам. Улыбка вернулась на прежнее место, и госпожа Петьо снова берется за тряпку.
     Жюльен продолжает ее разглядывать. Особенно внимательно он смотрит на руки. Ему хочется встать, подойти к ней и сказать: «Мадам Петьо, дайте мне тряпку. Грязная работа не для ваших рук».
     Госпожа Петьо по-прежнему улыбается, но улыбка ее кажется немного грустной. Жюльен вспоминает слова матери: «Эти люди производят впечатление очень порядочных. Как им тяжело переживать неблагодарность учеников, которые уходят и больше не дают о себе знать. Будь с ними поласковее».
     Жюльену хочется подойти к ней и сказать: «Мадам, я вас никогда не забуду, и, после того как окончатся два года учения, я обещаю вас часто навещать. Даю вам слово!»
     Но тем не менее он не двигается с места. Хотя в комнате есть часы и блестящий маятник непрестанно качается, время как будто замерло. Жюльен чувствует, что ему тепло и приятно. Два года! Они ведь быстро пролетят, эти два года. А нельзя ли будет еще остаться?
     Рывком открылась дверь, и в нее, не входя, просунул голову невысокий, худенький мальчик.
     Взглянув на Жюльена, он спросил:
      — Это твоя колымага стоит перед магазином?
      — Да.
      — Пойди поскорее убери ее. Морис сейчас будет мыть тротуар.
     Жюльен встал, но женщина остановила его жестом.
      — Погодите, милый, погодите.
     Потом, повернувшись к мальчику, она нахмурила брови и сказала резко:
      — Вот что, Дени. Поставьте велосипед во двор. А если вы боитесь, что это вас утомит, то скажите Морису, пусть он это сделает.
     Мальчик хлопнул дверью. На лице госпожи Петьо появилась деланная улыбка.
      — Дени уходит сегодня после обеда. Вы поступаете на его место.
     Помолчав с минуту, она слегка наморщила лоб, обрамленный блестящими черными волосами. Грудь ее приподнялась от тяжкого вздоха.
      — Что касается этого мальчика, — вновь заговорила она, — то мы не огорчены его уходом. Он настоящий хулиган. Прожил у нас до конца учения, но это нам нелегко далось. Мы так долго терпели только из-за его матери. Бедная вдова, отказывая себе во всем, одна воспитала четырех детей, а ведь из них даже самый лучший не стоит веревки, на которой его следует повесить. Бедная женщина!
     Она умолкла. Округлила рот, вытянула губы и подышала немного на поднос, потом снова принялась его тереть.
      — Во всяком случае, нам так не повезло впервые, — добавила она.
     Со двора донеслось журчание воды, льющейся в ведра, затем кто-то прошел в деревянных башмаках мимо двери и вышел на улицу.
      — Вчера вечером привезли ваш сундук, — сказала она. — Я угостила возчика стаканом вина. Сундук в вашей комнате.
     Снова во дворе послышались шаги, открылась дверь, и вошел господин Петьо. Жюльен встал.
      — Здравствуйте, — сказал он.
      — Добрый день, мальчик. Вот так здоровяк! Крепыш, как и подобает жителям Юра!
     Господин Петьо засмеялся и похлопал Жюльена по плечу.
      — Для своих лет он очень высок, — произнесла госпожа Петьо.
     Хозяин обхватил руку Жюльена и пощупал ее.
      — Он еще наберется сил, — сказал он. — Работа пойдет ему на пользу.
     Господин Петьо, ростом немного ниже Жюльена, был довольно худым, но маленький, округлый животик приподнимал нижнюю часть его белой куртки, и от этого грудь казалась еще более впалой. Его плоское лицо с приплюснутым носом все время было в движении. Когда он смеялся, обнажались два золотых зуба. Две пряди жидких выцветших волос прикрывали блестящую лысину.
      — Ну, как там у вас в Лоне? — спросил он.
      — Я сейчас не из Лона, — объяснил Жюльен. — Я был несколько дней у дяди в Фаллетане.
      — А, да-да, у господина Дантена. Это заядлый рыбак. Я тоже кое-что в этом деле смыслю, но где мне до него! Он знаменитый рыбак!
     Хозяин, смеясь, покачал головой, еще раз хлопнул Жюльена по плечу, потом, подталкивая его к двери, вышел с ним во двор и крикнул:
      — Морис, Морис!
     В глубине двора открылась маленькая дверца и высунулась голова в белой шапочке.
      — Он моет тротуар, хозяин.
      — Да, в самом деле. В таком случае разберешься сам, — сказал господин Петьо, оборачиваясь к Жюльену. — Поднимешься наверх и войдешь в коричневую дверь. Это спальня. Там увидишь свой сундук. Быстро переодевайся и спускайся вниз.
     Жюльен поднялся по каменной лестнице. У двери он остановился и посмотрел во двор; снизу хозяин улыбался ему, сложив руки на круглом животике.
      — Ну вот, — крикнул он, — входи и устраивайся!
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015