[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. Сердца живых

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  2

  3

  4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

  11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

  22

  23

  24

  25

  26

  27

  28

  29

  30

  Часть третья

  32

  33

  34

  35

  36

  Часть четвертая

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  47

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  Часть пятая

  55

  56

  57

  58

  59

  60

  61

  62

  63

64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     64
     
     В субботу и в воскресенье Сильвия не могла отлучиться из дому, и Жюльен оставался на посту наблюдения. Шел дождь. Ритер спросил товарища, не хочет ли он написать его портрет; Жюльен согласился, но через несколько минут отказался от этой попытки. Перед его глазами вместо лица приятеля неотступно стояло лицо Сильвии. Он видел только ее. Мысль о предстоящей разлуке не оставляла его. Денег у него нет, и, покинув пост, он будет вынужден уехать из Кастра. Выставка продлится две недели. Она откроется в следующую субботу... Жюльен стал считать дни. Что будет с Сильвией, если он уедет?
     В воскресенье вечером он устроился в задней комнате за лавкой; там не было окна и очень сильно пахло плесенью. Вдоль стен тянулись пустые полки. Жюльен завернулся в одеяло и улегся прямо на полу.
     В понедельник прибыли ящики с картинами. Жюльен и Ритер распаковывали их, и день прошел быстро, потому что с каждого холста приходилось стирать пыль, каждую раму нужно был укрепить. Этьен шутил:
      — Без тебя выставка провалилась бы. Кроме того, ты тут спишь, и это очень здорово. Ведь картины могут украсть... А вся эта солома послужит тебе отличной подстилкой. Живопись хоть один раз окажет тебе услугу.
     Ритер был убежден, что художник, который собирался приехать в субботу, что-нибудь придумает для Жюльена.
     Когда Жюльен вечером рассказал Сильвии о том, что ему вскоре придется уехать, она только пожала плечами и печально усмехнулась. Девушка держала себя холодно. Лицо у нее было замкнутое, ему показалось, что он прочел на этом лице выражение покорности, но он тщетно пытался узнать, в чем дело. Сильвия объявила, что она утомлена, и ушла очень рано. Жюльен одиноко сидел на скамье парка, ожидая темноты, когда можно будет проскользнуть в комнату за лавкой. Он был во власти страха, но не мог уяснить себе, чего именно страшится. Разумеется, его пугало состояние Сильвии и все, что было с этим связано. Пугала его и неизбежность разлуки, но дело было не только в этом. В тот вечер Сильвия держалась так отчужденно, она так мало походила на Сильвию прежних дней... Жюльен старался найти различные оправдания для нее. Он представлял себе девушку дома, лицом к лицу с матерью, которая донимала ее расспросами, и с отцом, который, конечно же, ничего не знал, но не мог понять, почему дочь так осунулась. Можно было всего ожидать от этого человека, который, по словам Ритера, принадлежал к самой худшей разновидности рода людского, к числу тех, кто «еще-не-вполне-буржуа-но-мечтает-стать-им».
     И вот Жюльен снова в лавке; он один, но помещение теперь уже не пустое. Повсюду валяется солома и скомканная бумага. А главное — картины. Они прислонены ко всем четырем стенам и как бы обрамляют комнату. Юноше не был знаком написавший их художник, но ему казалось, что полотна обращены к нему, Жюльену, именно к нему. Ритер днем сказал:
      — Знаешь, это не бог весть какое искусство, но малый — настоящий поэт и заправский пьяница... Словом, парень что надо.
     Световые пятна на холстах были необычны. Там встречались черные озера у подножия утесов, нимфы смотрели на солнце, озарявшее только их одних; художник изображал полные тайны утренние туманы, античные города, залитые каким-то неестественным светом... Жюльен долго стоял перед пастелью, где были нарисованы Дафнис и Хлоя. Полуобнаженная пара шла к озеру, над которым занималась яркая весенняя заря. Жюльен как вкопанный замер перед этой картиной. И только время от времени шептал:
      — Сильвия... Сильвия...
     Конечно, художника нельзя было сравнить с Сезанном или Ван Гогом, которыми так восхищался Жюльен, но на его полотнах юноша словно узнавал самого себя. Кроме счастливой пары, Дафниса и Хлои, была там и другая, менее счастливая пара, изображенная (на иллюстрации к стихам Верлена) в «большом саду, холодном и пустынном». Рисунок этот выражал глубокую печаль, граничащую с отчаянием:
     Дни сладостной, невыразимой неги, когда уста сливались в поцелуе...
     Неужели художник испытывал те же муки, те же страдания, что и Жюльен? Владела ли им мысль о смерти, заставившая его запечатлеть на холсте Гамлета, который размышляет с черепом бедного Йорика в руках, или могильный холм, на котором сидит «сей незнакомец в траурном плаще...»?
     Внезапно Жюльен отвернулся от полотен. В мозгу у него пронеслась фраза, сказанная Ритером: «Романтизм — штука хорошая, но не следует заживо хоронить себя».
     Он, Жюльен, пока еще жив. Жива еще и Сильвия. Они должны и дальше жить, быть счастливыми. У него было такое чувство, будто он держит в руках их общее счастье. Надо сражаться. Надо прежде всего бороться за это счастье. Бороться с родителями Сильвии, даже с самой Сильвией, когда ее временами охватывает отчаяние. Для него поле битвы здесь. Благодаря дружбе Ритера ему еще на целые две недели обеспечены пища и кров в Кастре. Он должен сражаться.
     Жюльен потушил свет в магазине с закрытыми ставнями, вошел в помещение за лавкой и растянулся на куче соломы среди пустых ящиков.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015