[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. Сердца живых

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  2

  3

  4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

  11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

  22

  23

  24

  25

  26

  27

  28

  29

  30

  Часть третья

  32

  33

  34

  35

  36

  Часть четвертая

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  47

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  Часть пятая

  55

  56

  57

  58

  59

  60

  61

  62

63

  64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     63
     
     Как только Ритер получил посланные его другом деньги и внес задаток за аренду лавки, приятели принялись за уборку помещения. За работой поэт без умолку болтал. Он рассказывал о своем друге парижанине, о художниках, о стихотворцах, о театре и кино, явно стараясь чем-нибудь занять ум Жюльена. Но тот как бы отсутствовал. Все его мысли были заполнены предстоящим свиданием с Сильвией. Теперь его уже не снедало лихорадочное нетерпение, как прежде, теперь он был во власти тревоги, и нередко она перед самым уходом повергала его в нерешительность.
     Каждый вечер Сильвия рассказывала о все более настойчивых расспросах матери. Лицо девушки осунулось. Под глазами у нее залегли круги, лоб прорезали морщины. Жюльен все время мысленно повторял себе, что во всем виноват он и Сильвия страдает из-за него.
     В первую пятницу ноября, когда Жюльен возвратился на пост наблюдения, он сразу почувствовал, что его ждет дурная весть. Товарищи со смущенным видом переглядывались. Верпийа немного помялся, а потом сказал:
      — Дюбуа, мы влипли.
     Жюльен улыбнулся. Его теперь по-настоящему ничто не могло огорчить.
      — Тебе придется отсюда уйти, — продолжал сержант. — Приезжают два парня. Понимаешь, они заменят вас — Каранто и тебя... Этого уже давно следовало ожидать.
     Жюльен слушал, стоя возле стола. Он чувствовал, что Верпийа не сказал самого главного. Но одно было понятно: их обоих заменяют — Каранто и его, Жюльена. Обоих в одно и то же время, одним и тем же способом. Ведь оба они в каком-то смысле умерли.
      — Вот и отлично, — сказал он. — Я уйду.
      — Ну, у тебя есть еще время. Они прибудут только в понедельник. Приедут поездом, в полдень.
     Поездом, в полдень... Этот же поезд привез в свое время его и Каранто. Жюльен на минуту задумался. Уже два года, десятого ноября будет ровно два года! Через пять дней. Неужели и впрямь существуют роковые даты? Неужели Сильвия права и высшие силы управляют судьбами людей?
      — Если бы просто приехали два новых солдата, — снова заговорил сержант, — все можно было бы уладить. Одного из них никто не знает, но вот другой... Другой будет моим помощником, помощником начальника поста наблюдения...
     Верпийа запнулся. Тиссеран порывисто вскочил с места и крикнул:
      — Чего ты мнешься, скажи ему! Скажи ему, что это тот самый подонок, которому он повредил челюсть, когда бежал из военной тюрьмы!
     Гневная вспышка тулонца послужила сигналом для остальных. Все разом заговорили. Они клялись жестоко расправиться с капралом Водасом. Верпийа не останавливал солдат, а когда они немного успокоились, разъяснил, что он не получил еще письменного приказа, но капитан звонил ему.
      — Он говорил со мной не по служебному телефону, — уточнил сержант. — Само собой, изъяснялся он обиняками, но я понял, что он уже не хозяин положения. Он оттягивал это дело сколько мог.
     Верпийа остановился. На лице его снова появилось смущение. Он глубоко вобрал воздух и разом выпалил:
      — Он считает, что ты без труда можешь уйти в маки. Говорит, что тебе не следовало так долго тут оставаться. Ты хорошо знаешь, что я...
     Последние слова сержанта потонули в гневных возгласах солдат. На сей раз они обрушились на капитана. По их мнению, он должен был найти выход из положения, на то он и офицер. Желание поддержать товарища делало их несправедливыми. Им нужно было на ком-нибудь выместить свою ярость. Накричавшись, все стали придумывать, как лучше помочь Жюльену. Называли адреса, где он мог бы надежно укрыться, но он жестом остановил их.
      — Нет, я должен остаться в Кастре, — сказал он.
     Наступило молчание. Солдаты растерянно уставились на Жюльена; наконец сержант сказал:
      — Ты совсем спятил. Кто может поручиться, что они не пронюхали о твоем пребывании здесь? Возможно, этого типа и направляют сюда, чтобы он тебя выследил. Не стоит играть с огнем. С некоторых пор ты, можно сказать, витаешь в облаках, но все же и тебе известно, что людей арестовывают по любому поводу. — Сержант помолчал. — И люди эти бесследно исчезают.
     Вмешался Ритер.
      — Вот что я вам скажу: Дюбуа не мальчик. Зря он не полезет в волчью пасть. Пока мы не придумаем чего-нибудь лучшего, он может укрыться в задней комнате лавки, которую я арендовал, чтобы устроить там выставку картин моего парижского приятеля.
      — Но это слишком рискованно, — возразил Верпийа. — Если тот тип вздумает спуститься в город...
      — Ну, это уж твоя забота задерживать его на посту!
      — Или не давать ему увольнительных.
      — Или слегка подтолкнуть в спину, когда он будет спускаться по лестнице, чтобы он сломал себе ногу...
     Теперь уже все смеялись. Они говорили о капрале Водасе, словно это был паяц, которого надо вздуть. Дошли до того, что стали придумывать, как заманить его в ловушку, чтобы Жюльен снова задал ему хорошую трепку. Но юноша с трудом заставлял себя прислушиваться к разговору. Его судьба решалась помимо него. Даже не посоветовавшись с ним, Ритер решил, что начиная с воскресенья Жюльен будет спать в лавке, которую парижанин именовал своим выставочным залом.
     И теперь Жюльен оглядывал помещение наблюдательного поста, которое ему предстояло покинуть во второй раз; он смотрел на солдат, сгрудившихся вокруг стола, на своих товарищей, с которыми прожил бок о бок два года. Он был им многим обязан! А что он сам сделал для них? Только теперь он по-настоящему оценил их дружбу. Ему захотелось сказать об этом вслух, поблагодарить их, но все громко запротестовали. Он умолк и только крепко пожал каждому руку. Потом, почувствовав, что взгляд его затуманился, стремительно вышел из комнаты.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015