[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Пидоренко Игорь Викторович. Болезнь

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  * * *

  * * *

  * * *

  * * *

* * *

  Из отчета

  Из рапорта

  Выводы

  Из разговоров

  * * *

  Из письма

  * * *

<< пред. <<   >> след. >>

     * * *
     
     Ким продрался сквозь кусты, потрогал решетку ограды — слишком частая, не протиснешься. Придется через верх. Главное — чтобы из клиники не заметили. Вскарабкался по прутьям, подтянулся, забросил ногу. Присел наверху, держась за острия. Высоковато прыгать, но никуда не денешься. Примерился и, стараясь не зацепиться за ограду курткой, полетел в траву. Сильно ударился пятками, упал набок. Тут же поднялся, отряхиваясь, смерил взглядом высоту, с которой прыгал. Да, метра четыре будет.
     Ну что же, первый этап пройден. Не поздно еще, правда, вернуться. Усмехнулся про себя: это опять прыгать, недолго и ноги поломать. Нет уж, лучше вперед. Тем более, что назад пути уже нет. Надо вперед. Только сначала подальше отойти отсюда — вдруг тревогу поднимут.
     По счастью, существовал маршрут автобуса, который петлял и вился по всему городу. Выходила как бы большая спираль. Лучшего и ожидать было нечего. Только приходилось очень вслушиваться, потому что старый автобус ревел, гудел, чихал, люди входили и выходили, ссорились из-за того, что кто-то не передал билет, а кто-то расставился в проходе, как комод — ни обойти, ни перепрыгнуть, и трудно было в этом гаме уловить далекий глубинный гул. Ким весь погрузился в слух, и постороннее уходило, только гул был, и он все рос и рос каждый раз, когда автобус поворачивал к южной окраине города.
     Наконец он сошел — дальше ехать не имело смысла, автобус уходил совсем к северу, а общее направление уже определилось. Какая-то догадка шевельнулась у Кима в связи с этим, но развить ее он еще не смог.
     Он отправился по узким улочкам к окраине. Было пустынно — рано еще, народ не вернулся с работы. Это попозже люди начнут возиться в своих огородах, а старушки рассядутся по лавочкам, стоящим почти у каждых тяжелых металлических ворот.
     У таких ворот он и упал, когда неожиданно отказали ноги. Они подломились сразу, на шаге, и Ким, падая, едва успел подставить руки, чтобы не удариться лицом. Кое-как подтянулся к лавочке, забрался на нее. Итак, он на верном пути. Повторяется та же самая история. Его не пускают. Ничего, сейчас он отдышится и тронется дальше. Нужно преодолеть себя, преодолеть ту чужую силу, которая забрала власть над его телом и пытается приспособить к себе. Главное сейчас — не бояться. Но страха-то и нет! Странное дело: боялся-боялся, а когда наступил самый решительный момент, бояться вдруг перестал. Правильно, нечего бояться, страшнее того, что с ним было, ничего уже быть не может. Эй ты, слышишь? Мне нечего бояться тебя, потому что я иду договариваться, а не убивать. Понимаешь: договариваться. Мы сумеем найти общий язык, мы постараемся. Сейчас в этом мире нет никого ближе нас с тобой, и поэтому нам просто необходимо договориться. А теперь отпусти мои ноги, верни им силу, чтобы я мог прийти к тебе.
     Ким не замечал, что говорит уже не мысленно, а вслух, во весь голос. И словно дошли его слова до того, кто прятался там, впереди, на склоне горы. Ноги вновь слушались Кима, он мог двигаться дальше. Еще несколько раз они слабели, прежде чем Ким добрался до последних домов города, и чувствуя это, он останавливался, придерживаясь за забор, и мысленно, и вслух уговаривал «того» не противиться, дать идти, а когда слабость проходила, опять брел вперед.
     Кем и чем бы это существо ни было, Ким сейчас остро чувствовал его страх. Но сознание чужого страха не веселило. Снова и снова пытался он внушить «тому» свое спокойствие, свою уверенность.
     Город закончился. И теперь его смутная догадка оформилась окончательно. Дальше можно было не пеленговать, не вслушиваться напряженно. Он знал, где искать. Небольшая полянка метрах в ста вверх по склону. Пикник у них там был в одно из недавних воскресений. Пикничок. Вот откуда все пошло. Ну что же...
     Он какое-то время стоял, раздумывая, перед одиноко торчащей телефонной будкой. Потом все же вошел, набрал номер и попросил Пищагина.
      — Ким, ты?!
      — Да, Станислав Меркурьевич. Ты где?
     Почти у места. В голосе Пищагина слышалось едва сдерживаемое напряжение.
      — Почему ты ушел?
      — Вы все знаете, Станислав Меркурьевич. Зачем время тратить?
      — Знаю. Но неужели ты надеешься договориться?
      — Да, я думаю, мне это удастся.
     Академик помолчал. Был ли побег неожиданностью для него? Или он и его коллеги рассчитывали на это, думая так найти выход из безвыходного положения? Ким не знал, зачем звонит Пищагину. Может быть, чтобы задать ему накопившиеся вопросы. Вопросы были, только не стоило задавать их сейчас. Потом, когда он дойдет и вернется, — может быть. А сейчас...
     Он уже собирался повесить трубку, когда молчавший Пищагин сказал вдруг тихо:
      — Не ходи. Тебя там ждут.
     Кима словно током ударило.
      — Но вы же не знаете, где это!
      — Теперь знаем. Ты спрашивал об аэросъемке? Мы провели ее. Только не были уверены до конца, правильно ли расшифровали район.
      — И... что?
      — Ты думал, что тебя вот так запросто выпустят из клиники?
     В голосе Станислава Меркурьевича не было злорадства. Наоборот, такие боль и горечь были слышны, что Ким понял — Пищагин ко всему этому отношения не имеет и сейчас, предупреждая его, переступает некий запрет, выдает тайну. Может быть, во вред себе.
     Академик еще что-то говорил, но Ким уже не слушал. В нем поднималась холодная, трезвая ярость. Не привнесенная извне, человеческая ярость. Но подкрепить ее, сделать вещественной могла сила, данная ему тем, который надеялся на его помощь, видел в нем друга и защитника в чужом и непонятном мире. А он не оправдал этой надежды!
     Швырнув трубку, длинными скачками он бросился к начинавшемуся невдалеке склону горы. Внезапно его накрыло плотным клокочущим гулом и низко, прямо над головой, в том же направлении, в каком бежал и он, прошел большой зеленый вертолет. Завизжав, Ким понесся быстрее, понимая, что не успевает, и от этого сатанея еще больше. Мир прыгал перед глазами, но он все же увидел, как обгоняют его длинные приземистые машины и присоединяются к тем, что уже сомкнули полукруг у подножья горы.
     Его даже не попытались задержать у машин и беспрепятственно пропустили в редкий низкорослый лес, росший на склоне. Он хрипел, задыхаясь, но не позволял себе остановиться ни на мгновение. Прыгая от дерева к дереву, продираясь сквозь кусты, он упрямо карабкался вверх, не слыша рева двигателей за спиной, клекота винтов над головой и резких выкриков команд впереди.
     Поляна открылась сразу. И сразу же он охватил взглядом всю картину: редкую цепь людей в пятнистых комбинезонах, медленно приближающуюся к дальнему краю поляны, где среди зелени травы и кустарника клубилось облако странного серо-желтого тумана.
     Туман потек быстрее, выплывая на поляну, к людям. Внезапно с правого фланга цепи по нему ударил язык ослепительно яркого даже при солнечном свете пламени. Ким зарычал, усилием воли расшвыривая в стороны солдат, стремясь прорваться к этому туману, прикрыть его собой от безжалостного уничтожающего огня. И не смог этого сделать, потому что адская боль и темнота обрушились на него, смяли, раздавили.
     
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015