[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Эдвард Олби. Не боюсь Вирджинии Вулф (Кто боится Вирджинии Вульф)

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

  ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

<< пред. <<   

     ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
     
     Изгнание беса
     
     Входит Марта, разговаривая сама с собой.
     
     Марта. Эй, вы!.. Куда вы все девались?.. (Ей, видимо, это безразлично.) Ах, так! Бросить меня, сорвать меня, как эту... черт те ее знает... ползучую лозу и швырнуть через плечо, как изношенный башмак... Джордж? (Оглядывается по сторонам.) Джордж?
     Молчание.
     Джордж! Ты что придумал — спрятался, что ли?
     Молчание.
     Джордж!!
     Молчание.
     А-а, чтоб тебя... (Подходит к бару, наливает себе полный стакан и начинает следующее представление.) Брошена! Поки-ну-та! Вышвырнули на холод, как старую кошку. Ха! Тебе налить, Марта? Спасибо, Джордж, спасибо! Ты очень любезен. Что ты, Марта, что ты! Я для тебя на все готов. Правда, Джордж? Я для тебя тоже на все готова. Правда, Марта? Конечно, Джордж. Марта, я недооценивал тебя. А я недооценивала тебя, Джордж. КУДА ВСЕ ДЕВАЛИСЬ?! Хочу Хозяйку! (Потешаясь над этим, с хохотом падает в кресло; успокаивается, сидит с видом жертвы; говорит чуть слышно.) Ишь ты! Как бы не так! (Еще тише.) Как бы не так. (Начинает сюсюкать.) Папа? Папочка? Марту поки-ну-ли. Вспомнили ее старые гре-хи-хи-хи... (Смотрит на часы.) Во столько-то часов до раннего утречка. Папочка, Белая мышка, у тебя правда красные глазки? Правда? Ну-ка дай посмотреть. О-о-о! Так и есть. Так и есть! Папочка, у тебя красные глазки... потому что ты все время плачешь. Верно, папочка? Я знаю, ты плачешь. Ты все-е время плачешь. ЧТО ВЫ ТАМ ПРЯЧЕТЕСЬ, ПАСКУДЫ! ВЫХОДИТЕ; СЧИТАЮ ДО ПЯТИ! (Пауза.) Я тоже все-е время плачу, папочка. Все-е-е время плачу, но только в глубине души, чтобы никто не видел. Все время плачу. И Джордж тоже все время плачет. Мы оба все время плачем, а потом что делаем... поплачем, слезы соберем и ставим их в холодильник, в этих паскудных лоточках (начинает смеяться), пока не замерзнут (смеется еще громче), а потом... разбавляем ими... спиртное. (Смех все громче, но в нем слышится и что-то новое. После отрезвляющего молчания.) В самосвал, под откос, умерла, забыта... Нет, в самоткос, под отвал. В самоткос, на мороз. Под отвал... (Грустно). У меня на глазах дворники, как на ветровом стекле... и все потому, что я вышла за тебя замуж... детка!.. Марта! Ты еще прославишься как поэт-песенник! (Болтает лед в стакане.) Звяк! (Еще раз.) Звяк! (Фыркает, повторяет то же самое несколько раз.) Звяк!.. Звяк!.. Звяк! Звяк!
     
     Пока Марта занята этим, в дверях гостиной появляется Ник; он останавливается и наблюдает за ней; потом входит.
     
     Ник. Господи! Вы тоже рехнулись?
     Марта. Звяк?
     Ник. Я говорю, вы тоже рехнулись.
     Марта (вдумавшись в его слова). Может быть... очень может быть.
     Ник. Вы все тут спятили. Я схожу вниз по лестнице, и что я вижу?..
     Марта. Что вы видите?
     Ник. Моя жена лежит в уборной с бутылкой бренди и подмигивает мне оттуда... понимаете, подмигивает!
     Марта (печально). Она вам раньше никогда не подмигивала? Какая жалость!
     Ник. Опять лежит на полу, на кафельных плитках, свернулась клубочком и сдирает этикетку с бутылки, с бутылки бренди...
     Марта. ...значит, сдать ее не удастся...
     Ник. ...я спрашиваю, что ты делаешь, а она: «Ш-ш-ш-ш! Никто не знает, где меня искать». Потом вхожу сюда, а вы сидите здесь, и «звяк»! Подумать только! Звяк!
     Марта. Звяк!
     Ник. Вы все тут спятили.
     Марта. Да. Прискорбно, но что поделаешь.
     Ник. Где ваш муж?
     Марта. Он испарился. Пуфф!
     Ник. Все спятили. Все рехнулись.
     Марта (с сильными ирландским акцентом). Оу-оу-оу! Это наше пр-рибежище, куда мы пр-ря-чемся, когда нер-реальность мир-pa слишком давит на наши кр-рохотные головки. (Снова обычным голосом.) Расслабьтесь, погрузитесь в это безумие вместе с нами. Что, вы лучше других?
     Ник (устало). По-моему, лучше.
     Марта (поднося стакан ко рту). В некоторых смыслах вы, прямо скажем, не блещете.
     Ник (поморщившись). Простите?
     Марта (излишне громко). Я говорю, в некоторых смыслах вы не...
     Ник (тоже излишне громко). Очень жаль, что вы потерпели разочарование.
     Марта (блеющим голосом). Какое разочарование? Разве я об этом говорю? Вот глупый!
     Ник. Испытали бы вы меня когда-нибудь в трезвом состоянии, а не после того, как я пил десять часов подряд, тогда, может быть...
     Марта (таким же блеющим голосом). Я не о вашей потенции, я о вашем никудышном исполнении.
     Ник (тихо). А-а...
     Марта (вслед за ним понижая голос). Потенция у вас прекрасная. Что надо потенция. (Шевелит бровями.) Первый сорт! Я давно такой не видала. Но, деточка, вы же совершеннейший профан!
     Ник (огрызаясь). У вас все никудышные! Ваш муж никудышный. Я никудышный...
     Марта (отключаясь от него). Вы все никудышные. Я Мать-Земля, а вы никудышные. (Дальше говорит, забыв о Нике.) Я сама себе омерзела. Моя жизнь — это убогие, совершенно бессмысленные супружеские измены, содеянные по пьяному делу... (скорбный смех)... якобы содеянные. Хочу Хозяйку? Смехотворно! Орава пьянчуг... импотенты, болваны. Марта закатывает на них глазки. У тупиц рот до ушей, начинают вращать своими чудными — ах! — чудными очами и все больше скалят зубы, Марта облизывается, тупицы шлеп-шлепают к бару набраться куражу, и набираются того самого куражу, и мчат обратно к старушке Марте, которая начинает вертеться перед ними и так и эдак, отчего они приходят в раж... но только мысленно... и опять шлепают к бару за куражом, а их жены и любовницы задирают нос кверху... иной раз прямо протыкают им потолок... тогда болваны опять бегут подзаправиться, подлить в себя еще горючего, а тем временем бедняжка Марта сидит, закинув подол на голову... задыхается — вы даже представить себе не можете, какая там духотища, когда подол на голове! Задыхается и поджидает болванов. И вот наконец они уже сильно в кураже... и тут-то все и кончается, детка! Иной раз какая бывает отличная потенция, но увы! Увы! (Живо.) Вот так обстоит дело в цивилизованном обществе. (Говорит сама с собой.) Ах, эти блистательные болваны! Бедненькие! (Обращаясь к Нику, уже серьезно.) За всю мою жизнь нашелся только один мужчина... с которым я была счастлива. Представляете себе? Только один!
     Ник. Этот... как его... который косил газон?
     Марта. Нет. Я про него совсем и не помню. А когда вспоминаю, как у нас с ним было, то будто со стороны на это смотрю. Хм! Нет. Я не про него. Я про Джорджа, конечно.
     Ник молчит.
     Гм... Про Джорджа. Про моего мужа.
     Ник (не веря ей). Вы шутите.
     Марта. Шучу?
     Ник. Конечно. Про него?
     Марта. Да.
     Ник (подключаясь к ее будто бы шутке). Ясно. Так-так!
     Марта. Вы мне не верите?
     Ник (насмешливо). Ну что вы! Конечно, верю.
     Марта. Вы всегда судите по первому впечатлению?
     Ник (иронически). Да что вы в самом деле!
     Марта. ...Джордж, тот самый, кто прячется где-то в темноте... Джордж, кто так добр ко мне, а я обливаю его грязью; кто понимает меня, а я его отталкиваю; кто может меня рассмешить, а я душу смех в горле; кто обнимает меня ночью, и мне тепло, а я кусаю его до крови; кто разбирается в наших с ним играх так быстро, что я не успеваю менять правила; кто может осчастливить меня, а я не хочу счастья и все-таки жду счастья. Джордж и Марта — грустно, грустно, грустно.
     Ник (повторяет, хоть и не веря ей). Грустно.
     Марта. ...тот, кому я не прощу, что он успокоился и больше не ищет; не прощу, что он увидел меня и сказал: вот эта, пожалуй, подойдет; тот, кто совершил оскорбительную, чудовищную, убийственную ошибку, полюбив меня, и должен понести за это наказание. Джордж и Марта — грустно, грустно, грустно.
     Ник (недоуменным тоном). Грустно.
     Марта. ...тот, у кого такое терпение, что это нестерпимо; кто так добр, что это жестоко; кто так все постигает, что это непостижимо...
     Ник. Джордж и Марта — грустно, грустно, грустно.
     Марта. И настанет день... ха! — нет, скорее НОЧЬ... бессмысленная, пьяная ночь... когда я по сдержу себя... и либо перебью ему хребет... либо оттолкну его навсегда... И это будет мне поделом.
     Ник. По-моему, у него и так ни одного целого позвонка.
     Марта (насмешливо). Вот как? Хм? Это по-вашему. Ах, малыш, вы сидите сгорбившись над своим микрофоном...
     Ник. Микроскопом...
     Марта. ...да... и ничего другого не видите. Вам все видать, кроме паскудной человеческой мысли. Все точечки, все запятые у вас перед глазами, а что делается вокруг, этого вы не видите.
     Ник. Человека с перебитым хребтом я всегда распознаю.
     Марта. Так ли?
     Ник. Можете не сомневаться.
     Марта. Ох! Ничего-то вы не знаете... А ведь собираетесь править миром. Хм?
     Ник. Довольно, хватит...
     Марта. Вам кажется, что, если человек кривляется, как клоун, и ходит скрючившись, значит, у него перебит хребет, хм? И это в самом деле все, что вы знаете?
     Ник. Я сказал — довольно!
     Марта. Ай-яй-яй! Жеребчик взбесился, хм? Мерин расстроился! Ха-ха-ха!
     Ник (тихо, обиженно). Вы... вы бьете куда попало.
     Марта (торжествующе). Ха!
     Ник. Бьете куда придется.
     Марта. Ха! Я как из пулемета. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
     Ник (дивясь ей). Бесцельное... убийство. Бессмысленное...
     Марта. Ох, бедненький вы дурачок!
     Ник. Крушите всех подряд.
     
     Звонят дверные колокольчики.
     
     Марта. Подите откройте.
     Ник (удивленно). Что вы сказали?
     Марта. Я сказала — откройте дверь. Вы что, оглохли?
     Ник (недоуменно). Вы посылаете меня... открыть дверь?
     Марта. Вот именно. Откройте дверь, болван. Должно же быть что-то, что вы можете выполнить. Или по пьяному делу и на это неспособны? И щеколду поднять тоже не в состоянии?
     Ник. Слушайте, разве обязательно...
     
     Снова перезвон колокольчиков.
     
     Марта (во весь голос). Откройте дверь! (Тише.) Нанимайтесь к нам в мальчики на побегушках. И можете приступить к выполнению своих обязанностей прямо сейчас.
     Ник. Слушайте, сударыня, я вам не лакей.
     Марта (весело). А кто же вы? Честолюбие у вас есть, детка? Ведь вы носились по кухне и гнались за мной на второй этаж не в азарте бешеной страсти? Ведь нет? Немножечко и о своей карьере пеклись? Вот теперь и послужите день-другой в роли мальчика на побегушках — по лестнице поднимаются шаг за шагом, ступенька за ступенькой.
     Ник. Для вас, наверно, никаких границ не существует?
     
     Снова перезвон.
     
     Марта (спокойно, уверенно). Да, миленький, не существует. Подите откройте дверь.
     Ник колеблется.
     Слушайте, миленький, раз уж вы ввязались в это дело, так не воображайте, что, когда захотите, тогда можно на попятный. Извольте потерпеть. Ну, марш!
     Ник. Бесцельно... жестоко... бессмысленно.
     Марта. Ну-ну-ну! Делайте, как вам приказано. Докажите старушке Марте, что вы на что-то еще способны. Хм? Вот, молодчина!
     
     Снова звон.
     
     Ник (подумав, уступает, идет к двери). Иду, чтоб вам пусто было!
     Марта (хлопает в ладоши). Ха-ха-ха! Отлично! Великолепно! (Поет.) «Я сутенер, всегда при ней, и, видя нас, судачат люди...»
     Ник. Замолчите!
     Марта (фыркает). Прошу прощения, миленький. Ну, идите. Откройте дверку.
     Ник (хмуро, злобно). А, ч-черт! (Распахивает дверь, и чья-то рука сует в проем большой букет фуксий. Минуту букет так и торчит в дверях. Ник старается разглядеть, кто это.)
     Марта. Ах, какая прелесть!
     Джордж (появляется в гостиной, прикрывая лицо фуксиями; говорит противным надтреснутым фальцетом). Flores; flores para los muertos. Flores [1].
     
     [1] Цветы; цветы мертвым. Цветы (исп.).
     
     Марта. Ха-ха-ха!
     Джордж (делает шаг вперед; опускает букет; видит Ника; просияв, раскрывает ему объятия). Сынок! Приехал домой, и как раз ко дню своего рождения! Наконец-то!
     Ник (пятясь от него). Не трогайте меня.
     Марта. Ха-ха-ха! Да что ты! Это наш мальчик на побегушках.
     Джордж. Правда? Это не наше чадо, не наш Джимми? Не наша исконная всеамериканская... как ее там... мечта?
     Марта (фыркает). Надеюсь, что нет. Уж очень он странно, не по-сыновнему себя ведет.
     Джордж (почти как помешанный). О-о-о! Ну, еще бы! Цыпа-цыпа-курвочка! Хм? (Притворяясь смущенным.) Я тебе... вот эти... эти цветки... с этими цветками... потому что я... потому что ты... ой, да ну!
     Марта. Педерастры! Незабудки! Гладиолухи! Мой свадебный букет!
     Ник (делает шаг к двери). Если вы, друзья, не возражаете, я, кажется...
     Марта. Ах! Стойте! Ни с места! Налейте моему дражайшему виски!
     Ник. Нет, увольте.
     Джордж. Не надо, Марта, не надо. Это уже слишком. Он тебе, милочка, прислуживает, а не мне.
     Ник. Никому я не прислуживаю...
     Джордж и Марта. Вот как? (Поют.) «Никому я не служу...» (Оба смеются.)
     Ник. Злые...
     Джордж (договаривая за него). ...дети. Хм? Правильно? Злые детки забавляются такими... ах! такими грустными играми, вприпрыжку скачут по жизненному пути и так далее и тому подобное. Правильно я говорю?
     Ник. Да. Более или менее.
     Джордж. Подите вы, знаете куда?
     Марта. Где ему! Накачался до бровей.
     Джордж. Да что ты говоришь! (Сует Нику цветы.) Вот, поставьте в вазу с джином.
     
     Ник берет букет, смотрит на него, бросает на пол, себе под ноги.
     
     Марта (притворяясь растроенной). О-о-о-о!
     Джордж. Какое бессовестное обращение... с фуксиями, которые я принес Марте!
     Марта. Они так называются?
     Джордж. А я-то рвал эти цветы при лунном свете, чтобы сегодня преподнести их Марте, а завтра нашему сыночку в день его рождения.
     Марта (деловым тоном). Сейчас луны нет. Она зашла, я из спальни видела.
     Джордж (якобы ликуя). Из спальни! (Обычным тоном.) А луна все-таки была.
     Марта (сверхтерпеливо, посмеиваясь). Не могло тогда быть луны.
     Джордж. Луна была. И сейчас есть.
     Марта. Луны нет. Луна зашла.
     Джордж. Есть луна. Луна взошла.
     Марта (стараясь удержаться в границах вежливости). Увы! Ты ошибаешься.
     Джордж (слишком оживленно). Есть луна, есть!
     Марта (сквозь зубы). Никакой паскудной луны нет.
     Джордж. Дорогая моя Марта... Не рвал же я фуксии во тьме кромешной. Не бродил же я во мраке ощупью по оранжерее твоего папочки.
     Марта. Да... Бродил. Это на тебя похоже.
     Джордж. Я никогда не собираю цветов в беспросветной тьме. Уж если и грабил чужие оранжереи, так только при свете, который льется с небес.
     Марта (ставя на этом точку). Луны нет. Луна зашла.
     Джордж (строго логически). Весьма возможно, дева моя непорочная. Весьма возможно, что луна зашла... но потом она вернулась обратно.
     Марта. Луна обратно не возвращается. Если уж она зашла, так зашла.
     Джордж (начинает понемногу злиться). Ничего-то ты не понимаешь. Если луна зашла, значит, потом она вернется.
     Марта. Враки!
     Джордж. Невежество! Какое... невежество!
     Марта. Кого это ты называешь невеждой! Смотри у меня!
     Джордж. Однажды... однажды я плыл у берегов Мальорки, сидел на палубе и выпивал вместе с одним журналистом, который рассказывал мне про Рузвельта, и вот тогда луна зашла, немножко подумала, что-то сообразила... понимаете?.. И вдруг — ГОП! И опять выскочила. Вот так.
     Марта. Это чушь! Вранье!
     Джордж. У тебя все вранье, Марта. Нельзя же так. (Нику.) Ведь нельзя?
     Ник. А кто вас разберет, когда у вас вранье, когда нет.
     Марта. Не разбираете? И правильно!
     Джордж. А вам и не полагается разбирать.
     Марта. Правильно!
     Джордж. Так вот, я плыл у берегов Мальорки...
     Марта. Никогда ты не плавал у берегов Мальорки...
     Джордж. Марта...
     Марта. И не был ты на этом поганом Средиземном море... никогда не был...
     Джордж. Нет, был! Мои мамочка с папочкой повезли меня туда в награду за окончание колледжа.
     Марта. Бред!
     Ник. Это после того, как вы их убили?
     
     Джордж и Марта круто поворачиваются к Нику и смотрят на него во все глаза; короткая, грозная пауза.
     
     Джордж (вызывающе). Может быть. Марта. А может быть, и нет. Ник. О господи!
     
     Джордж стремительно наклоняется, подхватывает с пола букет фуксий, трясет им в лицо Нику, точно метелкой из перышек, которой смахивают пыль, и делает шаг назад.
     
     Джордж. Ха!
     Ник. Идите к черту!
     Джордж (Нику). Истина и иллюзия. Кто знает, есть ли между ними разница? А, миленький?
     Марта. Ты никогда не был на Средиземном море... иллюзия это или истина, подавай как хочешь.
     Джордж. Если я не был на Средиземном море, как же я тогда попал в Эгейское? Как я попал в Эгейское? Хм?
     Марта. ПО СУШЕ.
     Ник. Конечно!
     Джордж. Мальчик на побегушках, не подлизывайтесь к ней.
     Ник. Я не мальчик на побегушках.
     Джордж. Стойте, стойте! Я эту игру знаю. Если вы не справились со своей дамой, значит, быть вам на побегушках.
     Ник. Я НЕ МАЛЬЧИК НА ПОБЕГУШКАХ!
     Джордж. Нет? Тогда, значит, справились? Да? (У него легкая одышка; ведет себя как полоумный.) Да? Кто-то из вас лжет; кто-то нечестно ведет игру. Да? Ну, признавайтесь, кто лжет? Марта? Ну?
     Ник (после паузы, Марте, вполголоса, но настойчиво, с мольбой). Скажите ему, что я не мальчик на побегушках.
     Марта (после паузы, вполголоса, опустив голову). Да, вы не мальчик на побегушках.
     Джордж (печально, хоть и с чувством огромного облегчения). Да будет так.
     Марта (умоляюще). Истина и иллюзия, Джордж. Ведь не знаешь, какая между ними разница.
     Джордж. Да, но мы должны жить так, как будто знаем.
     Марта. Аминь.
     Джордж (размахивая букетом). Фуксии сказали: фук!
     Ник и Марта слабо посмеиваются.
     Хм? Мы водили хоровод ранним вешним утром. Хм?
     Ник (нежно, Марте). Спасибо вам.
     Марта. А, бросьте!
     Джордж (громко). Я сказал: мы водили хоровод ранним вешним утром.
     Марта (нетерпеливо). Да, да! Знаем! Фуксии сказали: фук!
     Джордж (берет из букета фуксию и, точно копье, стебельком вперед бросает ее в Марту). Фук!
     Марта. Не надо, Джордж.
     Джордж (бросает второй цветок). Фук!
     Ник. Перестаньте!
     Джордж. Молчать, жеребчик.
     Ник. Я не жеребчик!
     Джордж (бросает фуксию в Ника). Фук! Значит, вы на побегушках. Кто вы? Что вы? Хм? Выбирайте. Так или эдак... (Снова бросает в него фуксию.) Фук!.. Вы мне противны.
     Марта. А тебе не все равно, кто он, Джордж?
     Джордж (бросает фуксию в нее). Откровенно говоря, все равно... Так или эдак... Я уже говорил об этом, и хватит с меня. Сыт по горло.
     Марта. Перестань швырять в меня эти поганые цветы!
     Джордж. Так или эдак. (Снова бросает в нее фуксию.) Фук!
     Ник (Марте). Хотите, я... остановлю его?
     Марта. Оставьте его в покое!
     Джордж. Если вы тут на побегушках, деточка, тогда уберите за мной. Если же вы жеребчик, тогда охраняйте свой мужской прибор. Так или эдак. Или и то и другое.
     Ник. Да что это, в конце...
     Марта (побаиваясь Джорджа). Иллюзия или истина, Джордж. Неужели тебе... совсем все равно?
     Джордж (цветов больше не бросает). Фук!
     Молчание.
     Получила ответ, детка?
     Марта (печально). Получила.
     Джордж. Приготовься, девочка, препоясай свои чресла все в голубых венах. (Видит, что Ник идет к передней.) Стойте! У нас в запасе еще одна игра. А называется она «Расти ребенка».
     Ник (почти шепотом). О господи!
     Марта. Джордж...
     Джордж. Я не хочу поднимать шум. (Нику.) А вы, наверно, не хотите затевать здесь скандал, юноша. Например, крушить мебель. Хм? Не хотите нарушать собственную программу, ведь так? Тогда сядьте!
     Ник садится.
     (Марте.) А вы, прелестная, вы любите всевозможные игры и забавы, не правда ли? Вы еще бог знает когда увлекались спортом.
     Марта (тихо, уступая ему). Хорошо, Джордж, хорошо.
     Джордж (видя, что усмирил их обоих, тянет нараспев). Пре-кра-асно! Прекра-асно! (Оглядывается по сторонам.) Но мы не все здесь собрались. (Два-три раза щелкает пальцами, глядя на Ника.) Вы... вы... гм... вы. Нет вашей женушки.
     Ник. Да позвольте! У нее была трудная ночь. Она там, в уборной, и ей...
     Джордж. Тогда играть нельзя. Верно вам говорю. Нам требуется ваша маленькая женушка. (Кричит, приставив руки ко рту.) Свинка! Чух! Чух! Чу-ух!
     Марта нервно посмеивается.
     Ник. Прекратите!
     Джордж (резко поворачивается к нему). Тогда выньте свой зад из кресла и приведите сюда эту дурочку.
     Ник не двигается с места.
     Ну, песик, будь умницей. Фас, песик, фас!
     Ник встает, открывает рот, намереваясь сказать что-то, передумывает и уходит.
     Еще одна игра.
     Марта (после ухода Ника). То, что ты готовишь, мне не нравится.
     Джордж (неожиданно ласково). А ты знаешь, что будет?
     Марта (жалостным голосом). Нет. Но мне это не нравится.
     Джордж. А вдруг понравится, Марта.
     Марта. Нет.
     Джордж. Это очень веселая игра, Марта.
     Марта (умоляюще). Довольно нам играть.
     Джордж (тихо, но торжествующе). Еще только одна игра, Марта. Одна игра, а потом бай-бай. Все соберут свои вещички, и по домам. А мы с тобой... мы поднимемся вверх по расшатанным ступенькам.
     Марта (почти со слезами). Нет, Джордж, пет.
     Джордж (ласково). Да, милая.
     Марта. Не надо, Джордж. Прошу тебя, не надо.
     Джордж. Ты и оглянуться не успеешь, как все кончится.
     Марта. Нет, Джордж.
     Джордж. Не хочешь по лесенке вместе с Джорджи?
     Марта (как сонный ребенок). Не надо больше никаких игр... прошу тебя. Я не хочу играть. Не надо больше.
     Джордж. Хочешь, Марта... ты всегда была такая игрунья. Конечно, хочешь.
     Марта. Безобразные игры... все были безобразные. А теперь еще новая?
     Джордж (гладя ее по голове). Тебе она понравится, детка.
     Марта. Нет, Джордж.
     Джордж. Ты повеселишься.
     Марта (нежно протягивает к нему руку). Прошу тебя, Джордж, не надо никаких игр, я...
     Джордж (сильно хлопает ее по протянутой руке). Не смей меня трогать! Прибереги свои лапы для студентиков!
     Марта чуть слышно, испуганно вскрикивает.
     (Хватает ее за волосы, оттягивает ей голову назад.) Теперь послушай меня, Марта. Вечер удался на славу... и ночку ты себе тоже устроила неплохую. Так что же? Насосалась крови, и хватит? Нет, мы на этом не остановимся, я тебе такое разыграю, что все твои сегодняшние номера покажутся светлым пасхальным праздником. Ну-ка взбодрись немножко. (Свободной рукой легонько шлепает ее по щеке.) Больше жизни, детка! (Снова шлепок.)
     Марта (отбиваясь от него). Перестань!
     Джордж (шлепок). Ну, соберись с духом. (Снова шлепок.) Мне нужно, чтобы ты держалась на ногах и действовала, радость моя. Я намерен тебя поколотить, так что будь готова дать мне сдачи. (Снова шлепок, делает шаг назад, отпускает ее; она встает.)
     Марта. Хорошо, Джордж. Что ты хочешь?
     Джордж. Хочу боя на равных, детка. Только и всего.
     Марта. Ладно, будет бой.
     Джордж. Хочу, чтобы ты рассвирепела.
     Марта. Я и так свирепая.
     Джордж. Будешь еще свирепее.
     Марта. Не беспокойся, буду!
     Джордж. Молодец, девочка! Так вот, в игру эту будем играть до смертного часа.
     Марта. До твоего!
     Джордж. Это как сказать! А вот и ребятишки пожаловали. Так что приготовься.
     Марта (она расхаживает по гостиной, подражая повадкам боксеров). Я готова.
     
     Входят Ник и Хани. Ник поддерживает Хани; она все еще не рассталась с бутылкой бренди и со стаканом.
     
     Ник (уныло). Вот и мы.
     Хани (весело). Прыг-скок, прыг-скок.
     Ник. Ты как зайчик, Хани.
     
     Она покатывается со смеху, садится в кресло.
     
     Хани. Я зайчик. Прыг-скок за порог.
     Джордж (обращаясь к Хани). Как зайчик себя чувствует?
     Хани. Прыг-скок, и в мешок. (Снова смеется.)
     Ник (про себя). О господи!
     Джордж. Прыг-скок и в мешок? Молодец, зайчик.
     Марта. Перестань, Джордж.
     Джордж (Марте). Зайчик прыг-скок за порог и в мешок.
     
     Хани помирает со смеху.
     
     Ник. Боже мой, боже!..
     Джордж (один хлопок в ладоши). Так, хорошо. Начинаем. Наша последняя игра. Все садятся.
     Ник садится в кресло.
     Садись, Марта. Игра эта культурная.
     Марта (сжимает кулак, но не замахивается. Садится). Ну давай, не тяни.
     Хани (Джорджу). Я решила ничего не помнить. (Нику.) Здравствуй, милый.
     Джордж. Что? Что?
     Марта. Господи! Ведь уже светает.
     Хани (ему же). Я ничего не помню, и вы тоже ничего не помните. Здравствуй, милый.
     Джордж. Что-о?
     Хани (ему же. В ее голосе появляются нетерпеливые нотки.) Вы меня слышали? И хватит с вас. Здравствуй, милый.
     Джордж (обращается к Хани, показывая на Ника). Вот ваш супруг, это вы помните?
     Хани (с большим достоинством). Помню. Еще бы!
     Джордж (ей на ухо). Вы только некоторые вещи не можете вспомнить... хм?
     Хани (громко смеется, стараясь заглушить его слова; потом тихо, но настойчиво). Почему не могу вспомнить? Просто не помню, и все тут. (Нику, весело.) Здравствуй, милый.
     Джордж (Нику). Ну что же вы в самом деле, ответьте вашей женушке, вашему зайчику.
     Ник (тихо, смущенно). Здравствуй, Хани.
     Джордж. О-очень мило! Ну что ж, по-моему, мы прекрасно провели... вечер... учитывая некоторые обстоятельства... Посидели, познакомились друг с другом, забавлялись, играли в разные игры... например, «Я лежу клубочком на полу»...
     Хани. ...на кафельном...
     Джордж. ...на кафельном полу... Фуксии сказали: фук!
     Хани. ...сдираю этикетку...
     Джордж. ...что сдираю?
     Марта. Этикетку. Сдираю этикетку.
     Хани (извиняющимся тоном, показывая бутылку бренди). Это я сдираю этикетки.
     Джордж. Мы все сдираем этикетки, прелесть моя, а когда проникаешь сквозь кожу, сквозь все ее три слоя, сквозь мышцы, отшвыриваешь прочь органы (в сторону, Нику), которые еще не окаменели (снова обращаясь к Хани), и добираешься до костяка... тогда знаете, что надо делать дальше?
     Хани (страшно всем этим заинтересованная). Нет...
     Джордж. До костяка добрались, но это еще полдела. В костях кое-что есть... там костный мозг... вот до него и нужно добраться. (Взглядывает на Марту со странной улыбкой.)
     Хани. А! Понятно.
     Джордж. Костный мозг. Но кости весьма эластичны, особенно у молодых. Вот, например, наш сын...
     Хани (ей странно это слышать). Кто?
     Джордж. Наш сын... Наша с Мартой радость!
     Ник (подходя к бару). Вы не возражаете, если я...
     Джордж. Нет, нет! Пожалуйста.
     Марта. Джордж...
     Джордж (с чрезмерной мягкостью). Что, Марта?
     Марта. Что ты, собственно, делаешь?
     Джордж. Дорогая моя, я говорю о нашем сыне.
     Марта. Не надо.
     Джордж. Ну что вы скажете о Марте! Вот сидим мы здесь накануне возвращения домой нашего сына, накануне того дня, когда ему исполнится двадцать один год, накануне его совершеннолетия... и Марта заявляет: не говори о нем.
     Марта. Не надо... не говори.
     Джордж. Но я хочу о нем поговорить, Марта! Нам нужно поговорить о нем, это очень важно. Вот, например, зайчик и... этот... ну кто бы он ни был... мало что знают о нашем сыне, а, по-моему, им следовало бы знать.
     Марта. Не надо... не говори.
     Джордж (щелкает пальцами в сторону Ника). Вы! Эй, вы! Будете играть в «Расти ребенка?
     Ник (не очень-то вежливо). Ваш щелчок ко мне относится?
     Джордж. Совершенно верно. (Втолковывая ему.) Вы хотите, чтобы я рассказал вам о нашем шалунишке.
     Ник (пауза, потом отрывисто). Да. Конечно.
     Джордж (обращаясь к Хани). А вы, милочка? Ведь вы тоже хотите послушать о нем?
     Хани (притворяясь непонимающей). О ком?
     Джордж. О нашем с Мартой сыне.
     Хани (нервничая). Ах, у вас есть ребенок?
     
     Марта и Ник принужденно смеются.
     
     Джордж. А как же! Кто о нем расскажет, ты, Марта, или я? Хм?
     Марта (с насмешливой улыбкой). Не надо, Джордж.
     Джордж. Ладненько! Так вот. Он и правда хороший мальчик, несмотря на ту жизнь, которую ему пришлось вести дома. Ведь большинство ребят выросли бы неврастениками с такой вот Мартой! Спит до четырех часов дня и то и дело липнет к нему, бедняге, пытается взломать дверь в ванную, чтобы искупать его, шестнадцатилетнего, приводит в дом посторонних в любое время дня и ночи...
     Марта (вставая). Ах, вот ты как!
     Джордж (с притворным беспокойством). Марта!
     Марта. Хватит!
     Джордж. Будешь дальше сама рассказывать?
     Хани (обращаясь к Нику). Почему кому-то хочется купать кого-то, когда ему шестнадцать лет?
     Ник (резко опуская стакан на столик). Да перестань ты, Хани!
     Хани (сценическим шепотом). Но почему?
     Джордж. Потому что он ее деточка.
     Марта. Хорошо! (Начинает плаксивым голосом, как заученный урок.) Наш сын. Хотите про нашего сына? Вот, слушайте.
     Джордж. Тебе налить, Марта?
     Марта (жалостно). Да.
     Ник (Марте, ласково). Если вам неприятно... мы не будем слушать.
     Джордж. Кто тут распоряжается? Вы собираетесь командовать у нас в доме?
     Ник (пауза. Сжав губи). Нет.
     Джордж. Молодец! Далеко пойдете. Ладно, Марта. Просим, продолжай свою декламацию.
     Марта (точно откуда-то издали). О чем, Джордж?
     Джордж (подсказывая ей). Наш сын...
     Марта. Хорошо. Наш сын. Наш сын родился сентябрьской ночью, вот вроде теперешней, хотя это завтра... двадцать... один... год назад.
     Джордж (начинает вполголоса вставлять реплики). Вот видите? Я же вам говорил.
     Марта. Роды были легкие...
     Джордж. О нет, Марта, нет. Ты мучилась... Так мучилась!
     Марта. Роды были легкие... раз уж... решили, раз уж успокоились.
     Джордж. А-а... да. Так лучше.
     Марта. Роды были легкие, раз уж решили, и я была тогда молодая.
     Джордж. А я был еще моложе... (Тихо посмеивается.)
     Марта. Я была молодая, а он такой здоровый ребенок, мордочка красная, заходится криком, ручки и ножки крепенькие, скользкие...
     Джордж. Марте кажется, что она во время родов его видела...
     Марта. ...ручки и ножки крепенькие, скользкие, волосы шапкой, шелковистые, черные, шелковые, а потом, потом они стали золотые, как солнце. Наш сын.
     Джордж. Он был здоровый ребенок.
     Марта. Мне хотелось ребенка... мне так хотелось ребенка!
     Джордж (подстрекая ее). Сына? Дочь?
     Марта. Ребенка! (Тише.) Ребенка. И у меня был ребенок. Мой ребенок.
     Джордж. Наш ребенок.
     Марта (очень грустно). НАШ ребенок. И мы вырастили его... (короткий, горестный смешок) ...да, вырастили. Мы его вырастили...
     Джордж. Плюшевые мишки, старинная плетеная колыбелька работы австрийского мастера... И НИКАКИХ НЯНЕК.
     Марта. ...плюшевые мишки и прозрачные золотые рыбки, а когда он подрос, была еще бледно-голубая кроватка с плетеным изголовьем... с плетеньем, которое он... под конец порвал... своими ручонками... во сне...
     Джордж. ...когда его мучили кошмары...
     Марта. ...ВО СНЕ... Он был беспокойный ребенок...
     Джордж (сдавленный смешок; недоверчиво покачивает головой). О-о господи!
     Марта. ...во сне... и палатка... бледно-зеленая палатка, когда он болел крупозным воспалением... и чайник шипел... поблескивал в свете единственной лампы в комнате все те четыре дня... фигурное печенье, зверюшками, и лук со стрелой, который он прятал под кроватью...
     Джордж. ...стрелы с резиновыми наконечниками.
     Марта. ...с наконечниками, которые он хранил под кроватью.
     Джордж. Почему? Почему, Марта?
     Марта. ...из страха... из страха перед...
     Джордж. Из страха. Просто из страха.
     
     Марта (вяло отмахиваясь от него, продолжает). ...и ...и сандвичи воскресными вечерами и по субботам... (приятное воспоминание) ...а по субботам еще лодочка из банана, из целого очищенного банана, выдолбленного сверху, команда — зеленые виноградины, двойной ряд зеленых виноградин, а вдоль бортов, приколотые зубочистками, апельсиновые ломтики... это ЩИТЫ.
     Джордж. А вместо рулевого весла что?
     Марта (неуверенно). Морковка?
     Джордж. Или коктейльная палочка — что под руку попадет.
     Марта. Нет. Морковка. А глаза у него были зеленые... зеленые... а если вглядеться в них поглубже... в самую глубину... то там бронза... бронзовые полукружия у зрачка... такие зеленые глаза!
     Джордж. ...голубые, зеленые, карие...
     Марта. ...и он обожал солнце... Загорал раньше всех, и у других загар отошел, а у него все еще держится... а на солнце волосы были... как... золотое руно...
     Джордж (повторяя за ней). ...золотое руно...
     Марта. ...такой красавец, такой красавец.
     Джордж. Absolve, Domine, animas omnium fidelium defunctorum ab omni vinculo delictorum [1].
     Марта. ...и школа... и летом лагерь... катание на санках... плавание...
     Джордж. Et gratia tua illis succurrente, mereantur evadere judicium ultionis [2].
     Марта (посмеиваясь, говорит больше сама себе). А как он руку сломал... это так смешно... Нет! нет! Ему было больно. Но так смешно... он в первый раз увидел корову в поле, в самый первый раз... и пошел туда к ней... а корова пасется, голову опустила, поглощена своим занятием... и он на нее замычал! (Снова посмеивается.) Замычал на нее... а она страшно удивилась, вздернула голову да как замычит — на него, па трехлетнего крошку, он испугался и наутек, споткнулся... упал... и сломал ручку. (Снова посмеивается.) Бедненький мой!
     Джордж. Et lucis aeternae beatitudine perfrui [3].
     Марта. Джордж плакал. Беспомощный... Джордж... плакал. Я несла бедненького на руках. Джордж плелся рядом и шмыгал носом. Ребенка несла я, подвязала ему руку... и несла его через поля и луга.
     
     [1] Разреши, Господи, души всех усопших христиан от уз прегрешении (лат.). — Здесь и далее текст католической заупокойной службы.
     [2] И твоею благодатию да удостоятся избегнуть суда мщения (лат.).
     [3] И услаждаться блаженством вечного света (лат.).

     
     Джордж. In Paradisum deducant te Angeli [1].
     Марта. Потом он подрос... подрос... и стал таким умницей!.. Ходил на прогулку и шел между нами... (разводит руки в стороны), дав каждому ручку, зная, что мы и поддержим и научим его уму-разуму, чувствуя пашу нежность и даже любовь... и эти ручки уже немного разъединяли нас с Джорджем и служили защитой... от слабости Джорджа... от моей... по необходимости вынужденной силы... служили защитой ему... и НАМ.
     Джордж. In memoria aeterna erit justus: ab auditione mala non timebit [2].
     Марта. Такой умница! Такой умница!
     Ник (Джорджу). Что это? Что вы делаете?
     Джордж. Ш-ш-ш-ш-ш!
     Хани. Ш-ш-ш-ш-ш!
     Ник (пожимая плечами). Как вам угодно.
     Марта. И такой красавчик! Такой умница!
     Джордж (тихо смеется). Истина — понятие относительное.
     Марта. Да, это истина! Красавчик, умница! Совершенство!
     Джордж. Вот она — настоящая мать!
     Хани, (вдруг, чуть не плача). Я хочу ребенка.
     Ник. Хани...
     Хани (настойчивее). Я хочу ребенка.
     Джордж. В принципе?
     Хани (обливаясь слезами). Я хочу ребенка. Хочу маленького.
     Марта (переждав помеху, вернее, едва заметив ее). Конечно, такое положение вещей, такое совершенство... долго длиться не могло. Рядом с Джорджем... когда рядом Джордж...
     Джордж (обращаясь к Нику и Хани). Вот видите? Я так и знал, куда она повернет.
     Хани. Молчите!
     
     [1] В рай да отведут тебя ангелы (лат.).
     [2] В вечной памяти пребудет праведник; дурной славы но убоится (лат.).

     
     Джордж (с притворным благоговением). Простите... мамочка.
     Ник. Вы не можете помолчать?
     Джордж (осеняя Ника крестным знамением). Dominus vobiscum [1].
     Марта. Когда рядом Джордж. Утопающий тянет за собой того, кто ближе всех к нему. Джордж бунтовал, но боже! Как я воевала с ним! Как я с ним воевала!
     Джордж (удовлетворенно смеется). А-ха-ха-ха!
     Марта. Слабые государства не переносят тех, кто могущественнее их. Слабость, несовершенство бунтуют против силы, доброты, чистоты. И Джордж бунтовал.
     Джордж. Как я бунтовал, Марта? Как я бунтовал?
     Марта. Как ты... Что?.. Нет! Нет... Он вырос... наш сын вырос... Стал взрослым. Он сейчас не здесь, он учится в колледже. Ему там хорошо, и вообще все хорошо.
     Джордж (насмешливо). Ну, продолжай, Марта, продолжай!
     Марта. Нет. Это все.
     Джордж. Подожди минутку, радость моя. Нельзя же так обрывать на полуслове. Ты же собиралась сказать что-то... так говори!
     Марта. Нет!
     Джордж. Тогда я скажу.
     Марта. Нет.
     Джордж. Видите ли, в чем дело? Наша Марта разбежится, а когда дорожка становится немножко ухабистой, так стоп! Наша Марта бедная непонятая малютка. Да, да, именно так! У Марты не только муж недотепа... муж, даром что он гораздо моложе ее... у Марты не только недотепа муж, у нее есть и еще одна малюсенькая проблема — спиртные напитки. Сколько ни выпьет, ей все маловато.
     Марта (вяло). Хватит, Джордж.
     
     [1] Господь с вами (лат.).
     
     Джордж. ...и сверх всего этого у нее, у придавленной обстоятельствами малютки, имеется отец, которому наплевать, жива она или умерла, отец, которому нет никакого дела до его единственной дочери... сверх всего этого у нее есть СЫН. У нее сын — тот, кто воевал с ней на каждом шагу, кто не хотел становиться в ее руках оружием против своего отца, кто не хотел, чтобы его использовали как мерзкую дубинку, когда что-то делалось вопреки желанию Марты.
     Марта (вскакивает при его последних словах). Ложь! Ложь!
     Джордж. Ложь? Прекрасно. Сын — тот, кто не хотел отказываться от своего отца, тот, кто приходил к нему за советом, за разъяснениями, за любовью, не отравленной болезнью, — ты ведь знаешь, о чем я, Марта, — тот, кто не выносил безжалостного блеющего ничтожества, называющего себя его Матерью! МАТЕРЬЮ? ХА!
     Марта (холодно). Прекрасно! Сын — тот, кто так стыдился своего отца, что однажды спросил меня, может, правда — ему сказали об этом, наверно, какие-то жестокие мальчишки, — может, правда, что он не наш ребенок? Сын — тот, кто не выносил убогого ничтожества своего отца...
     Джордж. Ложь!
     Марта. Ложь? Тот, кто не хотел приводить в дом знакомых девушек...
     Джордж. ...стыдясь своей матери...
     Марта. ...нет, отца! Сын — тот, кто пишет только мне!
     Джордж. Ах, вот что ты вообразила! Он МНЕ пишет. На колледж!
     Марта. Лжец!
     Джордж. У меня целая пачка его писем!
     Марта. НИ ОДНОГО ПИСЬМА У ТЕБЯ НЕТ!
     Джордж. Ау тебя?
     Марта. Нет у него писем. Сын... сын — тот, кто проводит летние каникулы подальше... подальше от своей семьи... пользуясь любым предлогом... потому что он не выносит тени человека, слоняющегося вокруг да около нашего дома...
     Джордж. ...тот, кто проводит летние каникулы... да! Это правда... проводит летние каникулы на стороне, потому что ему нет места в доме, полном пустых бутылок, лжи, посторонних мужчин, в доме, где командует старая ведьма, которая...
     Марта. Лжец!
     Джордж. Лжец?
     Марта. ...сын — тот, кого я воспитала по мере своих сил вопреки... развращающему влиянию, вопреки моральному гнету бессилия и мелкой мстительности...
     Джордж. ...сын — тот, кто всем существом своим жалеет, что он родился на свет божий...
     
     Оба одновременно.
     
     

     Марта. Я старалась, боже, как я старалась! Единственное, что мне хотелось пронести чистым и незапятнанным сквозь помойку этого брака, сквозь омерзительные ночи и жалкие, бессмысленные дни, сквозь издевательства и хохот... Боже мой! Этот хохот! Сквозь неудачу за неудачей, сквозь неудачу, ведущую к очередной неудаче. И эти попытки выкарабкаться на поверхность — одна бездарнее другой, от них уже тошнота и отупение. Единственное, то единственное СУЩЕСТВО, которое я старалась защитить, вытащить из трясины этого гнусного, гнетущего брака... единственный свет в этой безнадежной... тьме... это наш СЫН.
     

     Джордж. Libera me, Domine, de morte aeterna, in die ilia tremenda. Quando caeli movendi sunt et terra: Dum veneris judicare saeculum per ignem. Tremens factus sum ego, et timeo, dum discutio venerit, atque ventura ira. Quando caeli movendi sunt et terra. Dies ilia, dies irae, calamitatis et miseriae; dies magna et amara valde. Dum veneris judicare saeculum per ignem. Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetualuceat eis. Libera me Domine de morte aeterna in die illa tremenda: quando caeli movendi sunt et terra; Dura veneris judicare saeculum per ignem [1].
     

     
     Кончают одновременно.
     
     Хани (зажав уши). Перестаньте! Перестаньте!
     Джордж (сотворяя крестное знамение). Kyrie, eleison, Christe, eleison. Kyrie, eleison [2].
     Хани. СЕЙЧАС ЖЕ ПЕРЕСТАНЬТЕ!
     Джордж. Почему, детка? Что, не нравится?
     Хани (истерически). Вы... не... посмеете!
     Джордж (торжествуя). Кто это решил?
     Хани. Я! Я решила!
     Джордж. Объясните почему, детка.
     Хани. Нет!
     Ник. Кончилась ваша игра?
     Хани. Да! Да, кончилась!
     Джордж. Хо-хо! Никоим образом. (Марте.) Мы, детка, приготовили тебе небольшой сюрприз. Касательно нашего солнышка, нашего Джима.
     Марта. Довольно, Джордж.
     Джордж. Нет, не довольно!
     Ник. Оставьте ее в покое!
     Джордж. Игру веду я! (Марте.) Радость моя, увы! У меня для тебя печальная новость... не для тебя, а для нас обоих, конечно. Очень печальная новость.
     
     [1] Избави меня, Господи, от смерти вечной, в день оный грозный, когда небеса подвигнутся и земля, когда приидешь судить век [сей] огнем. Трепет объял меня, и страшусь, яко наступит гибель и грядет гнев, когда небеса подвигнутся и земля. День оный, день гнева, беды и скорби, день великий и горестный, когда приидешь судить век огнем. Вечный покой даруй им, Господи, и вечный свет да воссияет им. Избави меня, Господи, от смерти вечной в день оный грозный, когда небеса подвигнутся и земля, когда приидешь судить век огнем (лат.).
     [2] Господи, помилуй. Христе, помилуй. Господи, помилуй (лат.).

     
     Хани начинает плакать, уронив голову на руки.
     
     Марта (испуганно, что-то заподозрив). Что такое?
     Джордж (терпеливо, очень, очень терпеливо!) Видишь ли, Марта, пока тебя здесь не было, пока... вас обоих здесь не было... где выбыли, я, черт вас дери, не знаю, но где-то вы оба, наверно, были... (с легким смешком) ...пока вас здесь некоторое время не было... мы вот с этой девочкой сидели тут, попивали, болтали так, кое о чем... трепались... и вдруг звонок...
     Хани (по-прежнему уронив голову на руки). Колокольчики.
     Джордж. Колокольчики... и... мне трудно про это говорить, Марта.
     Марта (странным, хриплым голосом). Говори.
     Хани. Прошу вас... не надо.
     Марта. Говори.
     Джордж. ...И знаешь... что это было... наш добрый старый «Уэстерн юнион» прислал мальчика лет семидесяти.
     Марта (завлеченная его рассказом). Полоумного Билли?
     Джордж. Да, Марта, правильно... полоумного Билли... с телеграммой по нашему адресу, и мне придется все тебе рассказать.
     Марта (точно откуда-то издалека). Почему ее не передали по телефону? Почему доставили на дом? Почему не по телефону?
     Джордж. Бывают телеграммы, которые только с доставкой. Бывают такие, что по телефону не передашь.
     Марта (вставая). Что это значит?
     Джордж. Марта... Мне трудно выговорить...
     Хани. Не надо!
     Джордж (обращаясь к Хани). Может, вы за меня скажете?
     Хани (отмахиваясь, точно от пчелиного роя). Нет, нет, нет, нет.
     Джордж (с тяжелым вздохом). Хорошо. Так вот, Марта... Кажется, наш сын не приедет завтра ко дню своего рождения.
     Марта. Как так? Конечно, приедет...
     Джордж. Нет, Марта.
     Марта. Нет, приедет. Я говорю, что приедет.
     Джордж. Он... не сможет приехать.
     Марта. Он приедет! Я говорю, что приедет!
     Джордж. Марта... (долгая пауза). ...нашего сына... нет в живых.
     Молчание.
     Он... погиб... вчера под вечер... (негромко фыркнув) ...на загородной дороге, с ученическими правами в кармане, круто свернул, чтобы не задавить дикобраза, и врезался...
     Марта (оцепенев от ярости). ТЫ... НЕ СМЕЕШЬ!
     Джордж. ...в большое дерево.
     Марта. ТЫ НЕ СМЕЕШЬ!
     Ник (тихо). О боже мой!
     
     Плач Хани становится громче.
     
     Джордж (вполголоса, бесстрастно). Я решил, что тебе надо знать это.
     Ник. Боже мой, боже! Нет!
     Марта (дрожа от ярости и горького чувства утраты). НЕТ! НЕТ! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ РЕШАТЬ САМ, ОДИН! Я ТЕБЕ НЕ ПОЗВОЛЮ!
     Джордж. Нам, вероятно, придется выехать туда часов в двенадцать...
     Марта. Я не позволю тебе одному решать!
     Джордж. ...потому что надо, разумеется, опознать, сделать кое-какие распоряжения.
     Марта (кидается на Джорджа, но Ник вскакивает с места, хватает ее, заводит ей руки за спину). ТЫ НЕ СМЕЕШЬ! Я ТЕБЕ НЕ ПОЗВОЛЮ! ПУСТИТЕ МЕНЯ!
     
     Ник продолжает удерживать Марту.
     
     Джордж (говорит ей прямо в лицо). Ты, кажется, ничего не поняла, Марта. Я ни в чем не виноват. Ну, приди в себя. Наш сын УМЕР. Можешь ты это осознать?
     Марта. ТЫ НЕ СМЕЕШЬ РЕШАТЬ САМ!
     Ник. Сударыня, прошу вас.
     Марта. Пустите меня!
     Джордж. Слушай, Марта. Слушай внимательно. Нам пришла телеграмма. Машина потерпела аварию, и он умер — пуфф! Вот и все! Ну, как тебе это нравится?
     Марта (ее вопли, ослабевая, переходят в стон). НЕЕЕееет...
     Джордж (Нику). Отпустите ее.
     Марта тяжело опускается на пол.
     Ничего, обойдется.
     Марта (жалобно). Нет, нет, он не умер, он не умер.
     Джордж. Он умер. Kyrie, eleison. Christe, eleison. Kyrie eleison [1].
     Марта. Так нельзя. Ты не смел решать такое сам, один.
     Ник (наклоняясь над ней, ласково). Он ничего не решал, сударыня. Не он же это сделал. Не в его власти...
     Джордж. Правильно, Марта. Я не какой-нибудь господь бог. Я не властен над жизнью и смертью.
     Марта. ТЫ НЕ СМЕЕШЬ УБИВАТЬ ЕГО! НЕ СМЕЕШЬ РАСПОРЯЖАТЬСЯ ЕГО ЖИЗНЬЮ!
     Хани. Сударыня... Прошу вас...
     Марта. Не смеешь!
     Джордж. Была телеграмма.
     
     Марта (встает, лицом к лицу с Джорджем). Покажи ее мне! Покажи мне телеграмму!
     Джордж (долгая пауза. Потом с невинным выражением лица). Я ее съел.
     Марта (пауза. По-прежнему не веря ни одному его слову, полуистерически). Что ты сказал?
     
     [1] Господи, помилуй. Христе, помилуй. Господи, помилуй (греч.).
     
     Джордж (еле удерживаясь от хохота). Я... ее... съел.
     
     Марта долго смотрит на него, потом плюет ему в лицо.
     
     Джордж (с улыбкой). Молодец, Марта.
     Ник (Джорджу). По-вашему, хорошо с ней так обращаться в такие минуты? Отпускать безобразные, жестокие шуточки? Хм?
     Джордж (щелкает пальцами, взглянув на Хани). Съел я телеграмму или не съел?
     Хани (перепуганная насмерть). Да, да, съели. Я видела... видела... вы всю ее съели.
     Джордж (подсказывая ей). ...как пай-мальчик.
     Хани. ...как... п-пай... м-мальчик. Да.
     Марта (Джорджу холодно). Ты так легко не отделаешься.
     Джордж (с отвращением). ТЕБЕ ПРАВИЛА ИЗВЕСТНЫ, МАРТА. ТЫ ЗНАЕШЬ ПРАВИЛА, ЧЕРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ!
     Марта. Нет!
     Ник (начинает понимать истину, но не в силах примириться с этим). Что вы несете оба?
     Джордж. Захочу убить — и убью, Марта.
     Марта. Он НАШ ребенок!
     Джордж. Да, конечно! Ты его носила, ты благополучно разрешилась от бремени...
     Марта. Он НАШ ребенок!
     Джордж. АЯ ЕГО УБИЛ!
     Марта. Нет!
     Джордж. Да!
     
     Долгое молчание.
     
     Ник (совсем тихо). Я, кажется, понимаю.
     Джордж (так же). Понимаете?
     Ник (так же). Господи боже! Я, кажется, понимаю.
     Джордж (так же). Браво, проказник!
     Ник (вне себя). ГОСПОДИ БОЖЕ! Я, КАЖЕТСЯ, ПОНИМАЮ!
     Марта (с большой горечью и острым чувством утраты). Ты не имел права... не имел никакого права...
     Джордж (ласково). Право у меня было, Марта. Мы только никогда не говорили об этом. Я мог убить его, когда захочу.
     Марта. Но зачем? Зачем?
     Джордж. Ты сама нарушила наши правила, детка. Ты заговорила о нем... ты заговорила о нем с другими.
     Марта (в слезах). Нет, я ни с кем не говорила. Ни разу не говорила.
     Джордж. Нет, говорила.
     Марта. С кем? С кем?
     Хани (плача). Со мной. Вы мне про него сказали.
     Марта (плача). Я ЗАБЫЛА! Случается... случается ночью, когда совсем поздно... и вокруг разговоры... Я забываюсь... и мне хочется поговорить о нем... но я СДЕРЖИВАЮ СЕБЯ... сдерживаю... а часто мне так хотелось... Ах, Джордж, ты перехлестнул... и без всякой нужды... без всякой нужды. Я заговорила о нем... это правда... но зачем было перехлестывать ЧЕРЕЗ КРАЙ! Зачем... убивать его?
     Джордж. Requiescat in pace [1].
     Хани. Аминь.
     Марта. Зачем ты заставил его умереть, Джордж?
     Джордж. Requiem aeternam dona eis, Domine [2].
     Хани. Et lux perpetua luceat eis [3].
     Марта. Это было... не нужно.
     
     Долгое молчание.
     
     Джордж (мягко). Скоро светает. Наша вечеринка подошла к концу.
     Ник (Джорджу, вполголоса). У вас не могло... быть?
     Джордж. У НАС не могло быть.
     Марта (в ее словах первый намек на единение с Джорджем). У нас не могло быть.
     
     [1] Да почиет в мире (лат.).
     [2] Вечный покой даруй им, Господи (лат.).
     [3] И вечный свет да воссияет им (лат.).

     
     Джордж (Нику и Хани). Идите домой, детки. Вам давно пора спать.
     Ник (протягивает Хани руку). Хани?
     Хани (поднимается, идет к нему). Да.
     
     Марта сидит на полу, прислонившись к креслу.
     
     Джордж. Да, уходите.
     Ник. Да.
     Хани. Да.
     Ник. Мне бы хотелось...
     Джордж. Спокойной ночи.
     Ник (пауза). Спокойной ночи.
     
     Ник и Хани уходят; Джордж затворяет за ними дверь; оглядывается по сторонам; вздыхает, берет со столика один-два стакана, относит их к бару. Вся последняя сцена проводится очень тихо, в очень медленном темпе.
     
     Джордж. Марта, тебе налить чего-нибудь?
     Марта (все еще не глядя на него). Нет... не надо.
     Джордж. Ну что ж. (Пауза.) Пора спать.
     Марта. Да.
     Джордж. Ты устала?
     Марта. Да.
     Джордж, Я тоже.
     Марта. Да.
     Джордж. Завтра воскресенье. Целый день впереди.
     Марта. Да.
     Наступает долгое молчание.
     По-твоему... так нужно... было?
     Джордж (пауза). Да.
     Марта. Так нужно?.. Ты волей-неволей?
     Джордж (пауза). Да.
     Марта. Не знаю.
     Джордж. Уже было... пора...
     Марта. Разве?
     Джордж. Да.
     Марта (пауза). Мне холодно.
     Джордж. Сейчас поздно.
     Марта. Да.
     Джордж (долгое молчание). Так будет лучше.
     Марта (долгое молчание). Не знаю...
     Джордж. Так будет лучше... может быть, так будет лучше.
     Марта. Не знаю... не верю.
     Джордж. Да.
     Марта. Только мы... ты и я?
     Джордж. Да.
     Марта. Не знаю, может быть, надо было...
     Джордж. Нет, Марта.
     Марта. Да. Нет.
     Джордж. Ты успокоилась?
     Марта. Да... Нет.
     Джордж (ласково кладет ей руку на плечо, она откидывает голову назад, и он поет ей совсем тихо). Не боюсь Вирджинии Вулф,
                          Вирджинии Вулф,
                          Вирджинии Вулф.
     Марта. Я... боюсь... Джордж.
     Джордж. Не боюсь Вирджинии Вулф...
     Марта. Боюсь... Джордж... боюсь...
     
     Джордж медленно кивает головой.
     
     Молчание; живая картина.
     
     Занавес

<< пред. <<   

Купить тротуарную плитку в Рязани


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015