[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Ги де Мопассан. Дуэль

 
Начало сайта

Другие произведения автора

Начало произведения

     Ги де Мопассан. Дуэль
     
     
     Из сборника "Разносчик"
     
     -------------------------------------------------------------------
     Ги де Мопассан. Полное собрание сочинений в 12 тт. Том 10. Библиотека "Огонек", Изд. "Правда", М.: 1958
     Перевод Е. Гунст
     Примечания Ю. Данилина
     Ocr Longsoft для сайта Творчество Ги де Мопассана, апрель 2007
     -------------------------------------------------------------------
     
     
     Война кончилась; вся Франция была занята немцами; страна содрогалась, как побежденный борец, прижатый коленом победителя.
     Из обезумевшего, изголодавшегося, отчаявшегося Парижа отходили к новым границам и медленно тащились мимо сел и деревень первые поезда. Первые пассажиры смотрели из окон на изрытые равнины и сожженные селения. Возле уцелевших домов немецкие солдаты в черных касках с медным острием покуривали трубки, сидя верхом на стульях. Другие работали или беседовали с хозяевами, словно члены семьи. В городах, встречавшихся по пути, можно было видеть немецкие полки, маршировавшие по площадям, и, несмотря на грохот колес, до слуха временами долетал хриплый голос командира.
     Г-н Дюбюи, прослуживший в парижской национальной гвардии в течение всей осады, ехал теперь в Швейцарию к жене и дочери, которых он еще до нашествия неприятеля из предосторожности отправил за границу.
     Голод и усталость не отразились на его толстом животе, животе богатого и миролюбивого торговца. Г-н Дюбюи пережил страшные события с унылой покорностью и горьким сетованием на людскую жестокость. Хотя он и честно выполнял свой долг на городских укреплениях и не одну холодную ночь простоял в карауле, все же, направляясь теперь, по окончании войны, к границе, он видел пруссаков впервые.
     Со злобой и ужасом смотрел он на этих вооруженных бородатых людей, расположившихся на французской земле, как у себя дома; в его душе загорался какой-то бессильный патриотический пыл, а вместе с ним росло смутное чувство, новый инстинкт осторожности, не покидающий нас с тех пор.
     Вместе с ним в купе сидели два англичанина, приехавшие из любопытства и смотревшие на все спокойным наблюдающим взором. Оба они тоже были толстяки; они разговаривали на своем родном языке, изредка заглядывая в путеводитель, который читали вслух, стараясь распознать упоминаемые в нем местности.
     Когда поезд остановился в каком-то маленьком городке, в купе вдруг вошел немецкий офицер, громыхнув саблей по подножкам вагона. Он был высок ростом и сильно затянут в мундир. Рыжая борода доходила ему до самых глаз и словно пылала, а длинные усы, более светлого оттенка, разбегались в стороны, разделяя лицо надвое.
     Англичане тотчас же принялись его рассматривать, улыбаясь с чувством удовлетворенного любопытства. А г-н Дюбюи сделал вид, что читает газету. Он съежился в уголке, как вор в присутствии жандарма.
     Поезд тронулся. Англичане продолжали разговаривать и выискивать места сражений, как вдруг, в тот момент, когда один из них протянул руку, указывая село на горизонте, немецкий офицер проговорил по-французски, вытягивая ноги и откидываясь назад:
      — В этот село я упил тфенадцать француз. Я прал польше сто пленник.
     Англичане, крайне заинтересованные, поспешно спросили:
      — О! Как насифайс это сэл?
     Пруссак ответил:
      — Фарсбург.
     И добавил:
      — Я фсял эти шалюн-француз за уши.
     И он с горделивой усмешкой взглянул на г-на Дюбюи.
     А поезд все катил мимо занятых неприятелем деревушек. Немецкие солдаты попадались на дорогах, на полях, у заборов или возле трактиров, где они мирно беседовали. Земля кишела ими, как саранчой. Офицер повел рукою:
      — Если пы я пил командир, я пы фсял и фсе пы сжег и фсех пы упил! Штоп Франция капут!
     Англичане из вежливости ответили кратким:
      — Aoh, yes! [1]
     Он продолжал:
      — Шерес тфатцать лет фся Европ, фся, пудет наш. Пруссия самий сильний.
     
     Встревоженные англичане перестали отвечать. Их лица, окаймленные длинными баками, сделались бесстрастными и точно восковыми. Тут прусский офицер захохотал и, по-прежнему развалясь, начал издеваться. Он глумился над разгромленной Францией, оскорблял поверженного врага, глумился над побежденной недавно Австрией, глумился над ожесточенным, но бессильным сопротивлением отдельных провинций, глумился над новобранцами, над бесполезной артиллерией. Он объявил, что Бисмарк собирается построить целый город из металла захваченных пушек. И вдруг он поставил сапог на ногу г-на Дюбюи; тот скосил глаза и покраснел до ушей.
     Англичане, казалось, сделались ко всему безразличны; они словно сразу уединились на свой остров, отрешившись от мирской суеты.
     Офицер вынул из кармана трубку и, смотря на француза в упор, спросил:
      — Есть у фас табак?
      — Нет, сударь.
     Немец продолжал:
      — Я прошу фас пежать купить, когда поезд пудет остановиться.
     И опять расхохотался.
      — Я вам дам на тшай.
     Поезд загудел, замедляя ход, и, миновав обгоревшие станционные здания, остановился.
     Немец отворил дверцу и, взяв господина Дюбюи за руку, сказал:
      — Исполняйт мое порушенье, шифо, шифо!
     Станция была занята немецким отрядом. Солдаты стояли вдоль деревянных заборов и смотрели по сторонам. Локомотив засвистел, трогаясь в путь. В этот момент г-н Дюбюи стремительно выскочил на перрон и, не обращая внимания на протестующие жесты начальника станции, бросился в соседнее купе.
     Он один! У него так билось сердце, что он расстегнул жилетку и, отдуваясь, отер себе лоб.
     Вскоре поезд остановился на следующей станции. Вдруг в окошке появился офицер. Он влез в купе, а за ним последовали и оба англичанина: их подстрекало любопытство.
     Немец сел против француза и, продолжая хохотать, спросил:
      — Ви не хотель исполнить мое порушенье?
     Г-н Дюбюи ответил:
      — Нет, сударь.
     Поезд тронулся.
     Офицер сказал:
      — Тогда я опрешу ваш ус и напью им свой трупка.
     И он потянулся рукою к лицу соседа.
     Англичане, по-прежнему невозмутимые, смотрели, не мигая.
     Немец уже взялся за кончик уса и потянул его, но г-н Дюбюи ударом снизу оттолкнул его руку и, схватив немца за ворот, швырнул на лавку. Потом, обезумев от злобы, со взбухшими на висках жилами, с налитыми кровью глазами, он одной рукой вцепился ему в горло, а другой стал исступленно бить его кулаком по лицу. Пруссак защищался, пробовал вытащить саблю, пытался обхватить навалившегося на него противника. Но г-н Дюбюи давил его своим грузным животом и бил, бил без устали, без передышки, сам не зная, куда сыплются удары. Потекла кровь; немец хрипел, задыхался, выплевывал зубы и тщетно старался отбросить разъяренного толстяка, который яростно колотил его.
     Англичане поднялись с мест и приблизились, чтобы лучше видеть. Они стояли довольные, сгорая от любопытства, и, видно, готовы были держать пари за любого из сражающихся.
     Но вдруг г-н Дюбюи, обессилев от напряжения, приподнялся и молча сел.
     Пруссак не бросился на него — до такой степени он растерялся, так ошалел от недоумения и боли. Отдышавшись, он проговорил:
      — Если ви не татите мне удофлетворенье через пистолет, я вас упью.
     Г-н Дюбюи ответил:
      — Я к вашим услугам. С великой охотой.
     Немец добавил:
      — Вот Штрасбург; я пуду прать тва секундант из официр, я успел, пока поезт не итет.
     Г-н Дюбюи, пыхтевший, как паровоз, обратился к англичанам:
      — Не согласитесь ли быть моими секундантами?
     Оба ответили зараз:
      — Aoh, yes!
     Поезд остановился.
     Пруссак мигом отыскал двух приятелей, которые принесли с собою пистолеты; все отправились за городской вал.
     Англичане беспрестанно вынимали часы, ускоряли шаг, торопили приготовления: они боялись опоздать на поезд.
     Г-ну Дюбюи никогда еще не приходилось держать в руках пистолет. Его поставили в двадцати шагах от противника, потом спросили:
      — Вы готовы?
     Отвечая: «Да, сударь», — он заметил, что один из англичан раскрыл зонтик, чтобы защититься от солнца.
     Чей-то голос скомандовал:
      — Раз, два, три!
     Г-н Дюбюи, не выжидая, выстрелил наугад и с удивлением увидел, что стоявший перед ним пруссак пошатнулся, всплеснул руками и ничком повалился на землю; он был убит.
     Один из англичан вскричал: «Aoh!» — и в этом звуке слышались и радость, и удовлетворенное любопытство, и нетерпение. Другой, все еще с часами в руках, схватил г-на Дюбюи под руку и побежал с ним к станции.
     Первый англичанин, сжав кулаки и прижав локти к туловищу, отсчитывал на ходу:
      — Раз, два, раз, два!
     И все трое, несмотря на толстые животы, бежали в ряд, как три чудака из юмористического журнала.
     Поезд отходил. Они вскочили в свой вагон. Сняв дорожные шапочки, англичане подняли их вверх и, помахивая ими, трижды прокричали:
      — Гип, гип, гип, ура!
     Потом они один за другим торжественно протянули г-ну Дюбюи руку и снова уселись рядышком в своем углу.
     
     [1] О, да! (англ.)
     
     
     Напечатано в «Голуа» 14 августа 1883 года.
     Война кончилась. — Речь идет о франко-прусской войне 1870 — 1871 годов: перемирие было подписано 28 января 1871 года
     Бисмарк (1815 — 1898) — прусский фельдмаршал и государственный деятель.


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015