[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Михаил Александрович Лакербай. Тот, кто убил лань.

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  Гость.

  Неудачный момент.

  Аргун Сейдык.

  Отец.

  Пушинка.

  Враги.

  Братья.

  Дорогие гости.

  Две двери.

  Осечка.

  Тот, кто убил лань.

  Советы деда.

  Антица.

  Афырхаца.

  Пуля вылечила.

  Газыри.

  Две просьбы.

  Солнцеокая Альзира.

  Маршан Лашв.

  Данакай.

  Гарсон, пренэ! [1]

  Эсма-ханум.

  Тесть и зять.

  Хабиба.

  Атырас.

  Кац и Хазан.

  Свадьба.

  Тинат и Алмасхан.

  Быстро только заяц бегает.

  Леила и Адамур.

  Армахут.

  Хыхьча. [1]

  Отец и сын.

  Остроумный Чачв Чагу.

  Находчивая Заза.

  Эдги-Джук.

  Обед у скупых.

  Умолкнувший дрозд.

  Коза и волк.

  Хаса.

  Молчанка.

  Проказы Ханифы.

  Наследство.

  Гуси приведут.

  Джара.

  Смотрины.

  Куейза.

  Мудрый Джесиб.

  Трудовые деньги.

  Тайное письмо.

  Первая книга.

  Фамильная реликвия.

  Даур и Сеид.

  С горсткой родной земли.

  Амра.

  Удав.

  Завещание

  Аджика. [1]

  Ауа.

  Чанагв.

  Девочка из Отхары.

  Говорят, ты стар.

  Лучшая роль.

  Царкваква.

  Аламыс.

  Сын народа.

  Джон Пристли и Шхангерий Бжаниа.

  Спор.

  Продавец винограда.

  Преображение Саиды.

  Ведьма.

  Кьяхь Хаджарат.

  Поминки.

  Шарф Назиры.

  Самшитовая палочка.

  Хлеб-соль.

  За чашкой кофе.

  Дик.

  Леда.

  Симфония о Рице.

  Дача Федорова.

  Мамиа

  Пропавшее поле.

  Малакрыфа.

  Поправка Джарназа.

  Эстафета.

  Обещание.

  Какие бывают зятья.

  В автобусе.

  Случай на границе.

  Сильнее смерти.

Пари.

  Мутака.

  Милиционер Мурад.

  Кинозвезда.

  Друзья.

  Сильные ощущения

  Забавная история.

<< пред. <<   >> след. >>

     Пари.
     
     
      — Было это с полвека назад, — начал стопятидесятилетний Адзин Шьмаф. — Неподалеку от Сухума, в селе Эшера, у самого моря, в своем богатом имении жил князь Чачба. Любил он задавать пиры, длившиеся иногда по несколько суток. Дом князя был большой, а вокруг — прекрасный фруктовый сад. Богатые и знатные гости с удовольствием проводили у него время.
     Как-то раз за столом после всяческих сплетен и пересудов гости завязали спор — ну, о чем бы вы думали? — о честности и правдивости. Одни утверждали, что на свете очень мало честных людей, другие вовсе отрицали их существование, третьи горячо доказывали, что искренность — удел только глупцов. Все гости, однако, сходились на том, что никому из них ни разу не посчастливилось встретить предельно честного и правдивого человека.
     "А вот мне хорошо известен такой человек!" — вдруг заявил молчавший до сих пор хозяин дома Каламат.
     Все изумленно уставились на него.
     "Как это ни покажется вам странным, — продолжал хозяин, — из всех знакомых мне людей самым честным я считаю моего пастуха Керима. Он пасет мою баранту уже больше десяти лет. И за все это время ни разу мне не солгал. Не солжет и впредь. Никогда! В этом я абсолютно уверен".
     Среди гостей были самурзаканский князь Чончор Чхотуа и его очаровательная жена Маринэ. Молодая княгиня властвовала над своим пожилым мужем и делала с ним что и как хотела. Она была высокомерна, горда и капризна.
     "Ой-ли, князь Каламат! — вскричала, усмехнувшись, Маринэ. — Смотрите, как бы вам не пришлось разочароваться в вашем пастухе!.."
     "Почему вы так думаете, княгиня? — недоуменно спросил Каламат. — Керима я знаю достаточно хорошо. А вы, я полагаю, ни разу его не видели и не знаете совсем".
     "Для меня достаточно того, что он — пастух. А у простонародья всегда можно купить совесть за гроши. В этом я тоже абсолютно убеждена".
     "За Керима я ручаюсь", — заявил Каламат.
     "Хотите, заключим пари!" — предложила Маринэ.
     "Согласен! Ставьте ваши условия".
     "Ставлю, — быстро отозвалась княгиня. — И ловлю вас на слове: если проиграете вы, то отдадите мне вашего вороного, на котором джигитовали вчера на скачках. Он мне очень нравится".
     "Сахтана? — спросил кто-то из гостей. — Каламат ни за что не расстанется с этим жеребцом! Такого коня не сыскать во всей Абхазии...".
     "Если княгине так нравится мой Сахтан, то я дарю его и без пари! — произнес Каламат. — Я..."
     "Нет, нет! В данном случае меня интересует не конь, а игра. Хочу выиграть пари. Ну, вы согласны?".
     "Как вам будет угодно, княгиня. Я согласен"
     "А если проиграете вы, Маринэ? — отозвался другой гость. — Что дадите Каламату?"
     "Пусть Каламат скажет сам", — ответила Маринэ,
     "Ну что ж, пусть вашей ставкой будет вчерашний призер — Цира. Согласны?" — спросил Каламат.
     "О, да! Конечно, согласна!"
     "И вы согласны, Чончор Иванович?" — обратился Каламат к самурзаканскому князю.
     Все знали, что старый князь больше всего на свете дорожит своей прославленной кобылой.
     "Видите ли, — медленно проговорил князь, стараясь не встречаться взглядом с женой. — В моем ачигварском табуне немало прекрасных коней. Есть и отличные жеребцы. Двух, а то и трех коней дам на выбор, только не Циру. Если вы, конечно, не возражаете..."
     "Я возражаю! Я! — властно оборвала мужа Маринэ. — Здесь не ачигварский базар, Чончор Иванович, вы хорошо это знаете. — И бросив в сторону мужа деланно-ласковый взгляд, спросила с ударением: — А разве это не так, мой дорогой? Или, может быть, теперь вы уже согласны? А-а?"
     "Нет, нет! То есть: да, да!.. Я, конечно, согласен, — быстро пробормотал муж. — Я только подумал..."
     "Никого не интересует то, что вы подумали. Важно только, что и вы согласны, И все дело с концом!" — оборвала мужа Маринэ.
     В этом месте своего рассказа старый Адзин Шьмаф сделал маленькое отступление, содержащее сентенцию о мужьях, подобных Чончору: "Когда жена так помыкает мужем и властвует над ним, то он уже не муж и вообще не мужчина. И на голове пусть носит не папаху, а косынку. Так я думаю уже больше ста тридцати лет. И не разубедился в этом!" И продолжал:
      — Стараясь побольше узнать о человеке, который, по словам князя Каламата, ни разу ему не солгал, Маринэ долго расспрашивала хозяйку дома и служанок, выведала кое-какие подробности, которые решила использовать в своих целях.
     Было уже за полночь, когда гости и хозяева заснули глубоким сном. Не спалось только Маринэ, думавшей об одном и том же: как выиграть пари? Правду сказала она тогда Каламату: не Сахтан интересует ее, а только игра, азарт, всегда приятно щекочущий нервы... И Маринэ приняла решение.
     ...Шалаш пастуха Керима находился в долине, на расстоянии часа ходьбы от дома Каламата. Ночь выдалась лунная. Было очень тепло. Пряный аромат горного рододендрона наполнял воздух. Керим лежал на бурке у шалаша. Он не спал. Вокруг молчало все. Внезапно пастуху послышался шорох. Керим обернулся и обомлел: перед ним стояла молодая, вся в белом, женщина. Он никогда в жизни не видел такой красавицы. Пастух вскочил на ноги. "Не Гунда [1] ли это из сказки? — подумал он. — Конечно, Гунда". "Я не привидение, — сказала женщина, и этот голос напомнил ему звуки ачарпана. — Я знаю, что ты скучаешь в одиночестве. Мне тоже сегодня не спится, и я пришла посидеть с тобой. Со мной тебе не будет скучно".
     Совладав с растерянностью, Керим пригласил гостью присесть на его бурку. Некоторое время оба молчали. Затем, осмотревшись, женщина заметила у самого входа в шалаш белого ягненка. Шейка его была обвязана розовой лентой. Гостья спросила: "Этот ягненок — тот самый, любимчик твоих хозяев — князя Каламата и его жены?"
     "Да, верно, он самый и есть, — ответил пастух. — Но откуда тебе это известно, красавица?"
     "Какой он красивенький! Подари мне его!"
     Керим следил за каждым ее движением, и все в ней волновало его. Уж слишком красива была эта Гунда. "Недаром в сказке называют ее красоту неземной, — мелькнуло у него в голове. — Недаром она свела с ума знаменитого богатыря — нарта Сасрыкву. Он был очень силен и смел, этот богатырь. Сколько красавиц пытались подчинить его своим чарам, но ничего не сумели поделать. А вот встретил он только раз Гунду и сразу же загорелся таким страшным огнем, который ничем не тушится, пока не сгоришь совсем. Люди называют этот огонь страстью. Нарт Сасрыква так и сгорел, даже не коснувшись ее и мизинцем своего пальца..." Керим тоже чувствовал сейчас, будто охватило его всего какое-то пламя. Трепетно, с восхищением смотрел он на таинственную незнакомку.
     А бывалая светская львица безошибочно угадывала, что происходит с этим пастухом, словно читала его мысли.
     Керим сознавал, что не устоять ему против искушения. Он хотел скрыться, бежать, но не в силах был даже сдвинуться с места.
     "Ну, — сказала, наконец, она. — Что так долго раздумываешь? Я дам тебе за ягненка много денег", — она сняла одно из колец, которыми были унизаны ее пальцы.
     "О, нет! Не надо, не надо! — воскликнул он. — Не нужны мне деньги и золото. Послушай и пойми: если тебе нужна моя жизнь, — возьми, очаровательная Гунда. Я с наслаждением отдам ее тебе, потому что жизнью своей могу распоряжаться. Но этого ягненка я отдать не могу. Он не мой, а хозяина. Хочешь, дам тебе другого, точь-в-точь такого же? Ничем не отличишь его от этого, разве только розовой лентой вокруг шеи. Они ведь и на свет появились одновременно... Возьми того, другого! Я сейчас принесу его и покажу. Я..."
     "Нет! Не другой, а этот полюбился мне сразу. Дай мне именно этого. Тогда я полюблю и тебя..." — Женщина лукаво улыбнулась.
     Керим чувствовал, что почва уходит из-под его ног. Слишком велик был соблазн, слишком пленительна Гунда...
     "Ведь ты же сам сказал, сейчас, что ягнят не отличить друг от друга, — строго промолвила гостья. — Так сними эту ленту и обвяжи ею шею другого ягненка. Каламат никогда не узнает о замене. Знать будем только ты и я..."
     И, вновь улыбнувшись, заключила: "Неужели любовь Гунды не стоит такого, самого невинного обмана?!"
     Эти слова потрясли и отрезвили Керима. Да, эта странная Гунда толкает его на обман. Собравшись с силами, он хотел уже сказать "Нет!", как снова заговорила гостья.
     "Ну, скорее же! — торопила она. — Ночи осталось мало, и я жду твоей ласки, милый мой Керим!" — Она совсем близко подошла к нему. Он ощущал ее дыхание, теплоту ее тела. В порыве страсти он обнял женщину и стал осыпать ее поцелуями...
     На другой день утром гости Каламата, завтракая, толковали о странном ночном исчезновении княгини. Вдруг вошла Маринэ и, приоткрыв шаль, поставила на пол перед всеми крохотного белого ягненка, шея которого была перевязана розовой лентой.
     "Вы проиграли мне вашего Сахтана, князь, — сказала она. — Вот ваш любимчик. Пастух отдал его мне, а вам, если поинтересуетесь, покажет другого, очень схожего, с такой же лентой. Проверив, вы и сами убедитесь, что он не так уж тверд в своей честности, как вы утверждали в споре со мной".
     "Я не проиграл, княгиня, — ответил Каламат, улыбаясь в пышные усы. — Вы довели его до того, что он, действительно, отдал вам нашего любимчика. Но утром, как только занялась заря, он пришел и рассказал мне все... Между прочим, Керим сейчас здесь, на кухне. Если вам угодно, могу позвать его, и он повторит свой рассказ в присутствии уважаемых гостей..."
     "Нет, ради бога, не надо!" — едва вымолвила побледневшая княгиня и, закрыв лицо руками, с трудом произнесла:
     "Я проиграла пари..."
     Словно подкошенная, Маринэ опустилась на стул.
     
     [1] Гунда — сестра богатырей-нартов в Нартском эпосе абхазов.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015