[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. В чужом доме.

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  2

  3

  4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

  11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

  22

  24

  25

  26

  27

  28

  29

  Часть третья

  31

  32

  33

  34

  35

  36

  37

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  Часть четвертая

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  54

  55

  56

57

  58

  Часть пятая

  60

  61

  62

  63

  64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     57
     
     В этот вторник хозяев не было дома, и Жюльен мог свободно выходить и возвращаться, даже не таясь. И всякий раз он видел, что Эдуар лежит на постели, повернувшись лицом к стене и дрожа от злости.
     Немного встревоженный, Жюльен спросил Мориса:
      — Думаешь, он и вправду ничего не скажет хозяину?
      — Если он станет болтать, я сам им займусь. Мне терять нечего, все равно я ухожу отсюда.
     Но Эдуар не стал болтать. Все утро в среду он работал, не раскрывая рта. В полдень за едой хозяин спросил, не болен ли он. Тот коротко ответил, что у него болит голова и ноет печень.
      — Мне не следует пить вина, — прибавил он. — Я должен избегать даже уксуса и всяких приправ.
     Жюльен и Морис толкнули друг друга под столом.
     Сразу же после обеда кто-то вызвал хозяина в магазин. Мальчики поднялись к себе в комнату. Закрыв плотно дверь, Морис сказал Эдуару:
      — По-моему, тебе уже пора перестать злиться. С этой историей покончено. Нельзя вместе жить, вместе работать и не разговаривать друг с другом.
     Эдуар ответил не сразу. Он сидел на краю кровати, упершись локтями в колени, и, скрестив руки, смотрел в пол.
      — Как угодно, — продолжал Морис. — Но все то время, что мне остается пробыть в твоем обществе...
     Жюльен ничего не говорил, он наблюдал за Эдуаром, который по-прежнему сидел не двигаясь. Потом Жюльен принялся поправлять свою постель, и тут он заметил, что Эдуар поднял голову и смотрит в его сторону. Глаза Эдуара блестели, и вскоре две слезинки скатились по его пухлым румяным щекам.
      — Что с вами? — спросил Жюльен.
     Эдуар медленно поднялся.
      — Вы поступили подло, — сказал он. — Из-за вашего дегтя я теперь весь покрылся прыщами. Я так долго оттирал его эссенцией, что началось воспаление.
      — Ну-ка покажи, — сказал Морис.
     Эдуар спустил брюки. Низ его живота, бедра — все покраснело. Местами кожа была обожжена, несколько белых прыщей гноилось.
     Пока он застегивал брюки, Морис и Жюльен молча переглянулись.
      — Хорош я теперь, — простонал Эдуар. — А ведь я и без того болен!
      — Ну, старик, не надо на нас злиться, мы ведь не думали... — пробормотал Жюльен.
     Морис перебил его и крикнул:
      — Конечно, очень жаль, что ты в таком состоянии, но признайся, ведь ты сам в этом виноват. Нечего было делать гадости Жюльену. А потом, когда тебе предложили драться, не надо было трусить.
      — Я не люблю драться, — сказал Эдуар.
     Морис немного помедлил, потом посмотрел на Жюльена, подошел к Эдуару и очень спокойно спросил:
      — Даже с булыжником в руке?
     Тот понурил голову и снова опустился на кровать. Несколько минут все молчали. Жюльен и Морис продолжали оправлять постели. Эдуар по-прежнему сидел на краешке кровати. Он долго смотрел на них, а когда они кончили, поднялся, подошел к мальчикам и сказал:
      — Ну, давайте лапы, что ли?
     Голос его звучал неуверенно. В глазах еще притаилась тревога.
      — Так-то лучше, — заметил Морис.
     Они обменялись рукопожатиями, но Эдуар сделал это как-то вяло.
     Несколько минут спустя со двора послышался голос мастера: пора было приступать к работе. Спускаясь по лестнице, они услышали, как хозяин что-то громко кричит в столовой. Едва они вошли в цех, там появился и он, лицо у него было бледное, брови нахмурены, взгляд колючий.
     Хозяин два или три раза обошел помещение. Рабочие провожали его глазами. Поведение господина Петьо и уже одно то, что он в такой час не спит, а находится тут, — все говорило: произошло нечто из ряда вон выходящее.
     Наконец он остановился, скрестил руки на груди, потом развел их в стороны и указал на Жюльена.
      — Господа, я должен вас предупредить, что среди нас находится коммунист, — заявил он.
     Молчание.
     Все взгляды устремлены на Жюльена.
     Хозяин делает паузу, потом продолжает:
      — Вот именно... Он... Этот самый. Этот маленький... — Господин Петьо изменил тон и злобно усмехнулся: — Простите, я чуть было не оскорбил его. Совсем забыл, что это запрещено. — Хозяин повернулся к мастеру: — Смотрите, Андре. Вам тоже надо остерегаться. Ведь этот тип неприкосновенен. Господина Жюльена Дюбуа нельзя задевать, его ни в коем случае нельзя оскорблять, не то вам придется иметь дело с конфедерацией труда и уж не знаю с кем еще.
     Он остановился, сделал несколько шагов по направлению к двери; потом снова подошел к мастеру и прибавил:
      — Видите ли, я, на свое несчастье, задал ему взбучку, после того как он в тот день черт знает что натворил. Оказывается, это не положено: только что у меня побывал большой начальник из конфедерации труда. Он явился и любезно предупредил: если я и впредь буду так себя вести, то меня ожидают неприятности.
     Хозяин снова прошелся по помещению, усмехаясь и что-то бормоча.
     Потом внезапно расхохотался и заорал:
      — Плевать я хотел! Неприятности! Они угрожают мне неприятностями! Вот уже несколько лет, как мы со дня на день ожидаем войны, она ввергнет мир в кровавую бойню, и все это исключительно из-за тех глупостей, что натворил Народный фронт. И вот какой-то господин из ВКТ грозит мне неприятностями. Черт возьми! Красиво они себя ведут! Не вмешайся эти кретины, Франция уже давно бы заключила союз с Муссолини, и бесноватый из Берлина заткнул бы свою пасть! Но нет, левые все сделали, чтобы доставить стране неприятности, а теперь они грозят неприятностями мне, члену Французской народной партии! Мне, участнику войны четырнадцатого года! И такие люди намерены меня учить... Люди, готовые подтирать зад трехцветным знаменем! Субъекты, в которых чести и патриотизма ни на грош, намерены наводить порядки в моем доме!.. Хотел бы я на это поглядеть! А для кого у нас существуют тюрьмы? И карательные отряды? Господи, когда же наступит день и у нас появится правительство, которое прикажет поставить к стенке весь этот сброд!
     Господин Петьо задохнулся.
      — Но кто к вам приходил? — спросил мастер.
     Тогда хозяин расхохотался. Выпятив живот и неловко переваливаясь, чтобы изобразить с трудом передвигающегося толстяка, он фальшиво запел:
     
     Мы мир голодных и рабов!
     
     Господин Петьо так хохотал, что у него перехватило дух. Мастер едва улыбнулся.
      — Вы его хорошо знаете, — продолжал хозяин, — первого мая он всегда несет знамя. Он до того толст, что, кажется, вот-вот лопнет. По-моему, его зовут Жакье или что-то в этом роде.
      — Понятно, — сказал мастер. — Он у них там важная шишка.
      — Так вот, он-то и явился ко мне... Вы ведь не знали, что господин Жюльен такая продувная бестия! Мальчишка состоит сразу и в вашем, и в их профсоюзе. Да-да, именно так.
     Мастер, видимо, был смущен. Морис снова принялся за работу, повернувшись к хозяину спиной. Один только Эдуар улыбался.
      — Что касается профсоюза, вы сами в этом разбирайтесь, — продолжал господин Петьо. — Я только подумал, что будет честнее вас предупредить.
     Он поколебался, потом медленно направился к Жюльену, остановился шагах в трех от мальчика и внезапно плюнул ему в лицо.
      — Вот так, — заявил хозяин, — ни оскорблять, ни бить! Согласен. Но я могу разрешить себе роскошь плюнуть ему в рожу. Этого мне не запрещали.
     Он повернулся на каблуках и быстро вышел. Мастер и его помощник отвели глаза от Жюльена, который фартуком вытирал лицо.
     Когда другие уже приступили к работе, Жюльен все еще стоял на месте, сжимая кулаки и стиснув зубы; по всему его телу пробегала дрожь. Что-то новое возникало в нем. И мучило его, и ворочалось в недрах его существа, словно зверь.
     Жюльен не сводил глаз с двери, через которую вышел хозяин.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015