[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. В чужом доме.

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  2

  3

4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

  11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

  22

  24

  25

  26

  27

  28

  29

  Часть третья

  31

  32

  33

  34

  35

  36

  37

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  Часть четвертая

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  54

  55

  56

  57

  58

  Часть пятая

  60

  61

  62

  63

  64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     4
     
     Они отправились за мясом и свиными мозгами для слоеных пирогов очень далеко, в сторону Парижской улицы. Когда они вернулись к центру, Жюльен уже умел устрашающе шуршать шинами, предупреждая прохожих о своем приближении. Солнце стояло высоко в небе. Хорошо было ехать и слушать рассказы Мориса о проделках Дени над хозяином.
     Когда они выезжали, Жюльен не обратил внимания на длину узкого и темного крытого прохода, который вел с улицы во двор и тянулся вдоль магазина и столовой. Очевидно, из-за яркого солнца ему теперь показалось, будто они въезжают в туннель. Там было сыро, и какой-то странный, трудно определимый запах исходил от влажных плит.
      — Чем здесь пахнет? — спросил он.
     Морис остановился. Несколько раз потянул носом воздух и сказал:
      — Не знаю. А ты что-то чувствуешь?
      — Какой-то странный запах.
     Морис принюхался еще и заметил:
      — Ничего особенного. Здесь всегда так пахнет.
      — Чем?
      — Не знаю. Наверное, несет из сточной трубы.
     В глубине прохода Морис поставил к стене велосипед, открыл маленькую дверцу, которая вела под лестницу, и подтолкнул вперед Жюльена.
      — Вот, чувствуешь? — сказал он.
     Жюльен чуть не задохнулся. Именно из этого темного угла шел запах гнили и тухлых яиц. Морис спокойно сказал:
      — Это отсюда!
     И закрыл дверцу.
      — Ужас, как воняет!
      — А как же иначе. Понимаешь, водосточная труба с крыши идет прямо в помойную яму, а труба дырявая, вот через нее и проникает вонь. Вполне понятно.
     Затем Морис показал Жюльену, как нужно вешать велосипед: одной рукой взяться за седло, другой за руль и поднять переднее колесо на уровень гвоздя, вбитого под самым навесом. Жюльен попробовал и без разбега, сильным движением сразу повесил велосипед.
      — А ты здоровяк, — заметил Морис. — Занимаешься спортом?
      — Да, гимнастикой и легкой атлетикой.
      — А мы здесь увлекаемся боксом. Я тебя свожу, ты увидишь, как это здорово!
      — Эй! Приведешь ты его наконец или нет? — закричал хозяин.
     В приоткрытую дверь Жюльен заметил людей в белых шапочках, глазевших на него. Мальчики побежали переодеться и спустились в помещение, которое господин Петьо горделиво именовал «кондитерским цехом».
      — Ну, не очень-то вы спешили, — резко сказал хозяин.
     Морис подтолкнул вперед Жюльена.
      — Хозяин, должен же я был ему все объяснить.
      — Живо займись баком, — коротко бросил хозяин.
     Морис исчез в глубине комнаты. Господин Петьо подошел к человеку лет тридцати с небольшим, высокому и широкоплечему, который украшал пирожные, выдавливая на них из бумажной воронки струйки жидкого шоколада. Он прекратил свое занятие, положил воронку и вытер руки о белый фартук, на котором уже были желтые и коричневые потеки от яиц и шоколада.
      — Это наш мастер-кондитер, — представил его господин Петьо.
      — Здравствуйте, господин мастер, — сказал Жюльен, приподнимая шапочку.
     Хозяин и мастер рассмеялись.
      — Надо говорить: «Здравствуйте, шеф», а приподнимать головной убор ни к чему. Он у нас вроде фуражки солдата: ее не отрывают от головы при приветствии. А если мы и приподнимаем его, то лишь когда беседуем с покупателями.
     Мастер крепко, до боли сжал руку Жюльена и тут же принялся за работу. Хозяин указал на невысокого юношу с худощавым, подвижным лицом и большими темными насмешливыми глазами.
      — Виктор Брессо, помощник мастера.
      — Привет, паренек.
     Жюльен пожал протянутую помощником руку. Ладонь сразу стала липкой и теплой. Мальчик застыл на месте.
     Помощник бесцеремонно разглядывал новичка. Хозяин больше не смотрел на них.
      — Ладно, займись им, — сказал он, — у меня дела. — И уже в дверях добавил: — Дайте ему фартук.
     Едва затихли шаги господина Петьо, помощник, как бы заканчивая фразу, воскликнул:
      — ...и какой-нибудь похуже!
     Мастер обернулся и посмотрел на Жюльена, который по-прежнему стоял посреди комнаты, оттопырив правую руку, словно не зная, куда ее деть. Мастер улыбнулся и, пожав плечами, сказал помощнику:
      — Опять дурака валяешь!
      — А что, шеф, надо бы ему устроить крещение. Он ведь еще совсем желторотый. Ну ни дать ни взять свежеиспеченный хлебец!
     Из своего угла, смеясь, появился Морис.
      — Сегодня он уже получил крещение велосипедом перед мясной лавкой тетушки Жюмо.
     Виктор фыркнул.
      — Хорошо, очень хорошо. Молодежь сразу должна узнать, почем фунт лиха. Иначе никогда ничему не научишься. Когда я был учеником...
      — Ну, поехал, — прервал его мастер, — ты нам это уже сто раз рассказывал.
      — Но он-то не знает. Так вот, когда я был учеником...
     Мастер круто повернулся и угрожающе двинулся на помощника. Тот побежал на свое место, держа руки по швам, дурашливо изогнувшись, будто его схватили за шиворот и поволокли. Морис хохотал.
      — Ты не бойся, — сказал он Жюльену, — здесь всегда так. Прямо сумасшедший дом.
     Мастер снова взялся за воронку. Помощник лукаво метнул в его сторону взгляд и быстро закончил прерванную фразу:
      — ...то в первый же день меня вымазали ваксой.
     Не прекращая работу, ровным голосом мастер приказал:
      — Виктор, оставь на минуту меренгу, дай Жюльену фартук и покажи ему, что надо делать с миндалем.
     Помощник подошел к двери, около которой висело несколько синих и белых фартуков. Строя уморительные гримасы, он как бы издали снимал мерку с Жюльена и прикладывал ее к фартукам. Время от времени он поглядывал на мастера, и взгляд его, казалось, говорил: «Если он меня сейчас увидит, то удушит». Мастер стоял к нему спиной, склонившись над столом, где были разложены в ряд пирожные. Однако через несколько минут, по-прежнему не оборачиваясь и не повышая голоса, он сказал:
      — Виктор, прекрати балаган. Сегодня пятница, я не хочу оставаться здесь до ночи.
     Помощник снял с гвоздя синий фартук, более или менее чистый, и бросил его Жюльену со словами:
      — Вот, птенчик, повесь это на свой зобик и подпорхни сюда поближе.
     Жюльен подошел к нему, по-прежнему держа на отлете нелепо торчащую правую руку.
      — Вот что, пойди смочи ладонь в баке, там, где Морис, и вытри о фартук.
     Жюльен направился в другой конец комнаты. Там на полу стоял большой цинковый бак кубической формы. Он был втиснут в узкое пространство между стеной, увешанной бесчисленными кастрюлями разных размеров, и той частью кирпичной печи, где были топка и поддувало. Несколько поодаль стоял ящик с углем. Лампочка без абажура свисала с закопченного потолка над баком, освещая воду. Жюльен подошел ближе. Морис подвинулся, уступая ему место:
      — Мойся, вода горячая.
     Жюльен на минуту замер. Жидкость, которая дымилась в баке, была похожа на смесь кофе с молоком, овощного супа и соуса с красным вином. Там отмачивались кастрюли; три деревянные лопатки плавали на поверхности, подобно грязным обломкам. Захватывало дух от горячих, жирных и терпких испарений с каким-то непонятным запахом.
      — Ну что ж ты, давай! — повторил Морис.
     Стараясь не дышать, чуть прикрыв глаза, Жюльен опустил в бак правую руку, пошевелил ею в воде и, быстро выдернув, вытер о фартук. Морис смотрел на него с удивлением.
      — Эх, старик, — сказал он, — если ты так боишься горячей воды, тебе туго придется.
     Жюльен улыбнулся.
      — Нет, я не боюсь, — сказал он. И умолк.
      — Посмотреть на твою рожу, можно подумать, что ты ошпарился.
     Жюльен опять подошел к помощнику, который открыл железные дверцы над топкой.
      — Это сушильный шкаф, — объяснил он. — Смотри, ты вынимаешь отсюда противни и высыпаешь миндаль на круг... так мы называем этот мраморный разделочный стол.
      — Я знаю, мой отец был булочником, — сказал Жюльен.
      — Черт подери! — воскликнул Виктор. — Нужно бы нацепить на него белый фартук. Он уже все знает... Хорошо, значит, выложи на стол толченый миндаль и просеивай его через сито. Тот, что помельче, сыпь в эту миску, а покрупнее — вон в ту. Понял?
      — Да.
      — Тогда действуй. Теперь ты знаешь не меньше нашего.
     Он повернулся к своему столу и снова принялся за работу.
     Просеивая миндаль, Жюльен разглядывал помещение. Оно находилось как раз под их спальней, но было чуть больше. Однако его загромождала высокая печь. Она наполовину заслоняла угол, где стоял моечный бак. В ней, потрескивая, полыхал огонь. Конфорки на плите были раскалены докрасна. Дверь, как и в спальне, приходилась как раз против окна. Она была приоткрыта, и слабая струйка воздуха еле чувствовалась в жаркой и душной комнате. Мастер работал у самого окна. Жюльен находился ближе к двери. Между ним и печью стоял небольшой стол, обитый цинком. На нем лежали стопкой большие черные противни. Довольно низкий потолок был такой же темный, как и дверца печи. С четырех толстых балок, которые его пересекали, свисали медные тазы, одни до блеска начищенные, другие черные от копоти.
      — Присматриваешься к тазикам, — сказал мастер. — Чует твое сердце?
     Все засмеялись. Жюльен ничего не понял, но не осмелился спросить. Мастер подошел к нему.
      — Это делается быстрее, — сказал он.
     Взяв у Жюльена сито, он принялся его трясти четкими и быстрыми движениями.
      — Смотри, нужно, чтобы кисти рук были более гибкими и подвижными, — пояснял он. — Конечно, это дается не сразу. Но постарайся приловчиться с самого начала. И потом, знаешь, в нашем ремесле только один секрет: быстрота. Как только ты им овладеешь, все сможешь делать хорошо!
     Жюльен стал просеивать снова.
      — Так, давай, давай, не бойся. Уже неплохо. Думаю, дело у тебя пойдет на лад.
     Время от времени мастер прерывал работу и подходил к печи. Он отодвигал одну из заслонок и заглядывал внутрь, всовывая туда электрическую лампочку, которую потом незамедлительно гасил и водворял на место — в маленькую нишу справа от дверцы. Всякий раз, как он открывал печь, запах теплого бисквита наполнял комнату.
     К тому времени, когда мастер вынул готовое печенье, Жюльен уже овладел искусством чистить неостывшие противни, орудуя большим скребком и тряпкой, слипшейся от сахара и лоснящейся от жира.
      — Сунь ее быстро в лимонный раствор, — повторял мастер, — только быстро. В этом секрет ремесла.
      — Быстро и хорошо, как это всегда делает наш мастер! — выкрикнул Морис из своего угла.
     Едва он закончил фразу, как металллическая миска, пущенная мастером, шлепнулась в бак, подняв фонтан грязных брызг до самого потолка. Но Морис успел отскочить в сторону, прикрывая лицо локтем.
      — Промазали, шеф, — сказал он.
      — Ты мне за это вычистишь таз к двум часам.
      — За что? Ведь я ничего дурного не говорил.
      — Хочешь чистить два таза?
     Мастер не кричал. Жюльен решил было, что он шутит, но взгляд мастера был суров. Морис не спеша вытер руки о фартук, погасил лампу над баком и вышел на середину комнаты. Сделав недовольную гримасу, он ворчливо спросил:
      — Ну, какой из них вам чистить, шеф?
      — Ладно, на сей раз прощаю. Тебе повезло, что сегодня тут новенький.
      — Спасибо, шеф.
     Вмешался помощник.
      — Вы слишком добры, дорогой шеф. Так весь ваш авторитет пойдет прахом. — Он заговорил, подражая голосу мастера. — Я должен вам сказать, что есть только один секрет ремесла — пинок в зад. Пинок в зад — в этом все дело. Когда освоишь это, остальное придет само.
     Мастер хохотал вместе со всеми.
      — Видишь, с этим болтуном никак нельзя быть серьезным! — сказал он Жюльену. — Ну никак!
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015