[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. В чужом доме.

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  2

  3

  4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

  11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

  22

24

  25

  26

  27

  28

  29

  Часть третья

  31

  32

  33

  34

  35

  36

  37

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  Часть четвертая

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  54

  55

  56

  57

  58

  Часть пятая

  60

  61

  62

  63

  64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     24
     
     Целую неделю мастер все послеобеденное время посвящал работе над праздничной витриной. Он даже возвращался в цех по вечерам и оставался там иногда до одиннадцати часов. Морис и Жюльен помогали ему, готовили воронки, подогревали шоколад до нужной температуры, подавали крохотные детали пагоды, а он соединял их вместе, никогда не теряя терпения. Все спорилось в его руках, казалось, все ему дается легко и просто. Материал покорялся воле мастера.
     Часто приходили хозяева. Они смотрели на работу Андре. Господин Петьо давал советы, которые тот пропускал мимо ушей; госпожа Петьо широко раскрывала глаза, вытягивала губы и бросала на учеников красноречивые взгляды. Слегка приседая, она щебетала:
      — Да это просто чудо! Смотрите лучше, дети. Смотрите во все глаза: не часто доведется вам любоваться такими красивыми вещами.
     Под конец хозяин обычно хвастался своими подвигами:
      — Когда я жил в Ницце (или в Париже, или в Лондоне), я соорудил такую штуку из нуги (либо из постного сахара, либо из бисквита), если б вы только на нее посмотрели...
     Рабочие молча слушали, мастер равнодушно ронял: «Да, да», а госпожа Петьо тихонько взвизгивала от восторга, словно хотела сказать: «Господи, и как это одному человеку удаются эдакие чудеса!»
     Если при этом присутствовал Виктор, то, дождавшись ухода хозяев, он неизменно говорил:
      — Скажите, господин Петьо, а какое чудо вы могли бы сотворить из моей задницы, если б поместили ее в форму для бриошей?
     Два или три раза жена мастера коротала вечера в цеху. Ученики клали поперек ящика для сахарного песка доску, на которой обычно разделывали тесто для бисквита, она садилась на нее, некоторое время смотрела на пагоду, потом вытаскивала из большого бумажного мешка вязанье и принималась за работу. Спицы в ее руках негромко позвякивали, светлые кудряшки вздрагивали надо лбом, отбрасывая на него тень; иногда она поднимала глаза и, не прекращая работы, улыбалась. В помещении подолгу царило молчание, его нарушали только легкий стук спиц, потрескивание балки да шипение горящего уголька, который падал в воду на дне поддувала. Было жарко. Снаружи холодная ночь то и дело со стоном прижималась к окну.
     И вот семнадцатого декабря работа над пагодой была закончена.
      — Удачно получилось, — заметил хозяин. — Завтра суббота. Надо все установить еще нынче вечером.
     Мастер и помощник с двух сторон взялись за доску, Жюльен шел впереди, открывая двери, и пагоду внесли в столовую.
     Все домочадцы уже собрались тут и застыли в торжественном молчании.
      — Осторожно, Виктор, — взмолилась хозяйка, — осторожно!
      — Десять тысяч франков в месяц, или я все уроню на пол, — заявил тот.
      — Не валяй дурака, не то я тебе ребра пересчитаю, — рассердился мастер.
     Они осторожно опустили доску на большой стол, все рассмеялись и с облегчением вздохнули.
      — Мы сейчас же освободим маленькую витрину, заберем оттуда полки, — сказала госпожа Петьо. — Поторопитесь, милые, а я тем временем разыщу кусок бархата, чтобы задрапировать заднюю стену.
     Продавщица и служанка последовали за мадемуазель Жоржеттой, хозяйка принялась рыться в нижнем ящике буфета. Мастер прилаживал электрическую проводку. И тут в кондитерской послышался звонок. Хозяин раздвинул портьеру.
      — Это мадам Жаннен, — сказал он.
     Хозяйка выпрямилась, держа в руке кусок красного бархата.
      — Надо бы пригласить ее сюда, — заметила она, — это особа со вкусом. Пусть скажет, нравится ли ей наша праздничная витрина.
     Хозяин вошел в кондитерскую, и вскоре оттуда послышались голоса — его и госпожи Жаннен. Виктор, у которого был красивый почерк, устроился в углу стола и принялся переписывать на лист бристольской бумаги фразу — господин Петьо нацарапал ее на каком-то клочке: «Эта праздничная витрина — целиком из шоколада и сахара — изготовлена в нашей кондитерской».
     Вошла госпожа Жаннен в сопровождении хозяина. Чуть заметным кивком она поздоровалась с рабочими, пожала руку хозяйке и медленно направилась к столу, не спуская глаз с пагоды. Наступило долгое молчание. Госпоже Жаннен можно было дать лет тридцать, она была ниже ростом, чем госпожа Петьо, но стройнее, лицо ее с правильными чертами чуть порозовело от холода. На голове у нее красовалась зеленая шапочка, из-под распахнутого мехового манто выглядывало черное платье. Хозяин, остановившийся позади, оглядывал ее с головы до ног.
     Внимательно осмотрев пагоду, молодая женщина повернулась к нему.
      — Я видела все ваши праздничные витрины, господин Петьо, — сказала она, — и думаю, что никогда еще вам не удавалось добиться такого успеха. Это — чудо. Настоящее чудо!
     Она умолкла, опять вернулась к столу и вновь стала разглядывать пагоду.
      — Проводка готова? — спросил господин Петьо.
      — Да, — ответил мастер, — сейчас дам свет.
     Он наклонился — и в тот же миг вспыхнули крошечные лампочки. Сквозь ажурные стены пагоды, оклеенные изнутри цветной бумагой, заструился зеленый, красный и желтый свет.
     Госпожа Жаннен и госпожа Петьо захлопали в ладоши.
      — Но послушайте, господин Петьо, — начала покупательница, — не станете же вы меня уверять, что тут нет ни дерева, ни картона, ни... уж не знаю чего, скажем, проволоки, которая все скрепляет!
     Хозяин помолчал, потом выпрямился во весь рост, обвел взглядом комнату, слоено призывая всех присутствующих в свидетели, после чего подошел к пагоде, указал иа подставку, на которой покоился сад и сама пагода, и прикоснулся пальцем к маленьким цинковым бассейнам.
      — Вот, — сказал он, — деревянная доска, она необходима для опоры; ну и потом два этих маленьких бассейна сделаны из цинка, так как мы нальем в них воду. Зато все остальное — из шоколада и сахара.
     Он выделил слова «все остальное». Госпожа Жаннен недоверчиво покачала головою. Сложив ладони, она прибавила:
      — Скажи мне кто-нибудь другой, я бы не поверила.
     Господин Петьо указал на мастера, его помощника и двух учеников, которые, не шевелясь, стояли по другую сторону стола.
      — Вот свидетели, — высокопарно заявил он, — они могут подтвердить мои слова.
      — Нет-нет, — запротестовала госпожа Жаннен, — это излишне. Я вас достаточно хорошо знаю. Я говорю, что это невероятно, только потому, что ваша пагода — просто чудо. Право же, только вы один способны создавать такие дивные вещи.
     Жюльен посмотрел на мастера; тот, сохраняя невозмутимость, не сводил взгляда с госпожи Жаннен.
     Хозяин пустился в объяснения; потом покупательница спросила:
      — Господин Петьо, и вы все это сделали сами? Но ведь на это, должно быть, потребовалась бездна времени.
     Хозяин улыбнулся.
      — Вы не поверите, — заявил он, — но еще месяц назад я даже не думал, что именно выставлю в этом году. Должен вам сказать, когда хорошо знаешь свое дело, когда голова у тебя варит, а в руках есть уменье, соорудить такую витрину — не хитрая штука.
     Лицо госпожи Петьо расплылось в улыбке.
      — Вы ведь знаете, какие плохие нервы у моего мужа, — проговорила она. — Так вот, за работой он становится совсем другим человеком. И откуда только у него берется терпение, необыкновенное терпение!
     Жюльен переводил взгляд с хозяина на мастера. Андре стоял все в той же позе, казалось, он оцепенел и оглох. Только веки его иногда вздрагивали, и черные глаза смотрели чуть жестче, чем обычно. Господин Петьо продолжал разглагольствовать; размахивая руками и показывая пальцем на различные части пагоды, он объяснял, как они сделаны.
      — Ну скажите, — настаивал он, — разве не прелестны эти крохотные пальмы? Так вот, они целиком изготовлены из марципана. Разумеется, пришлось изрядно поломать голову. А как вам нравится мох? А цветочки? А плющ, покрывающий утесы? Все это — шоколад и сахар, немало мне пришлось поработать.
     Хозяйка и покупательница восторженно ахали. Рабочие и ученики молча слушали: кто — скрестив руки на груди, кто — засунув их в карманы. Время от времени Виктор почесывал затылок и вздыхал. Дождавшись минуты, когда хозяин остановился, чтобы перевести дух, мастер спросил:
      — Ну как, будем все это устанавливать сейчас?
      — Конечно, сейчас, — ответил господин Петьо.
      — Пойдемте в кондитерскую, — сказала хозяйка. — Освободим место, чтобы они, упаси боже, не уронили пагоду, это было бы совсем некстати.
     Обе женщины вышли. Морис кинулся к двери и открыл ее.
      — Пошли, — скомандовал господин Петьо, — беритесь каждый со своей стороны... Так... теперь сюда... Слишком не наклоняйте... Эй, поосторожнее с электрическим проводом.
     Жюльен подхватил шнур, тянувшийся по полу, и придерживал его теперь рукою. Рабочие вошли в кондитерскую, хозяин последовал за ними: он держал кусок бархата и без передышки сыпал советами.
     Женщины издали наблюдали. Они вполголоса переговаривались, продолжая восторгаться. Жюльен услышал, как госпожа Жаннен сказала:
      — Вашим рабочим повезло, что у них такой хозяин, как господин Петьо. Они могут многому у него научиться. Он художник, настоящий художник.
     Когда пагода была установлена в витрине, рабочие возвратились в цех. Хозяин остался в кондитерской и все еще давал разъяснения госпоже Жаннен:
      — Золотых рыбок я пущу в бассейны завтра утром. Надеюсь, мне удастся достать настоящих китайских рыбок. Знаете, тех, у которых большие хвосты, точно из шелка...
     Виктор вышел из столовой последним; захлопнув за собой дверь, он насмешливо бросил:
      — А у тебя самого хвост из шелка или из фланели?
     Рабочие пересекли двор; когда все вошли в помещение цеха, Виктор снова заговорил:
      — Подумать только, как он пыжится, старый прохвост! Ведь дай ему в руки бумажную трубочку с шоколадом, он, чего доброго, спросит: «Ее что, едят? Или прочищают ею уши?» А как он ломается перед этой франтихой. Вы как хотите, я не выношу такой наглости!
     Все смотрели на мастера, который уже снял фартук и теперь надевал башмаки.
      — Ив самом деле, — поддержал Жюльен, — просто слушать противно.
     Мастер все еще не произнес ни слова. Он зашнуровал башмаки и выпрямился; и тут Жюльен заметил, что на его лице застыла деланная улыбка. Андре с минуту глядел на помощника и учеников, потом натянул куртку, открыл дверь и, переступая порог, просто сказал:
      — Вот как оно бывает, ребята. И тут ничего не поделаешь. На жизнь-то зарабатывать надо.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015