[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. Сердца живых

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  2

  3

  4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

  11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

22

  23

  24

  25

  26

  27

  28

  29

  30

  Часть третья

  32

  33

  34

  35

  36

  Часть четвертая

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  47

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  Часть пятая

  55

  56

  57

  58

  59

  60

  61

  62

  63

  64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     22
     
     На следующий день Жюльен отправился во Фребюан. Торгаши, в семье которых готовилась свадьба, жили на бывшей ферме, превращенной в богато обставленный дом. Неподалеку от этого большого строения сохранилась старинная печь, она была обнесена четырьмя стенами из огромных серых камней, на которых покоились большие замшелые плиты. Жюльена встретила сама хозяйка, женщина лет сорока. Эта сильно надушенная блондинка говорила без умолку, так что ему с трудом удавалось вставить время от времени какое-нибудь короткое словечко. Да, она выдает замуж дочь, единственную дочь. И хочет, чтобы все было как в мирное время. За деньгами она не постоит. Понятно, за сверхурочную работу положена особая плата. И за качество тоже. Жюльен спросил, что она хочет испечь к столу. Все. Все, что он умеет. И пусть его не заботят продукты, ему надо будет только сказать. Женщина смеялась, словно предвкушая веселую шутку. И повторяла:
      — Это будет чудесно. Я хочу, чтобы гости надолго запомнили наш пир. Особенно горожане, которым приходится лезть из кожи вон, чтобы раздобыть хоть одно свежее яйцо! Ну и времена, господи, ну и времена!
     Жюльен увез в седельной сумке .велосипеда две дюжины яиц и фунт масла. Чтобы избежать переезда у Монморо, где часто околачивались жандармы, он пустился в обратный путь по тропинкам, змеившимся вдоль холмов Месиа и Монсьель. То была длинная и скверная дорога. В некоторых местах ему приходилось идти пешком с машиной на плече, и он подумал, что матери нужно проделывать пешком весь этот путь в оба конца, чтобы достать несколько яиц, к тому же за них надо платить втридорога или выменивать их на другие продукты.
     Жюльен снова приехал во Фребюан за день до свадьбы, чтобы успеть все приготовить вовремя. Возле печи, которую уже много лет не разжигали, возилась старая крестьянка — ей поручили поддерживать огонь. Хозяйка выделила в распоряжение Жюльена специального человека, который должен был доставлять ему все необходимое. Если нужны были яйца, он тут же приносил целую корзину. Приносил он без отказа и большие светлые куски масла, не было недостатка и в белоснежной муке, и в сахаре, молоке, сливках. Замешивая тесто для бриошей, Жюльен видел в открытую дверь просторный двор, где две женщины ощипывали птицу.
      — Да, здесь готовится пир на весь мир, — то и дело повторяла старуха, топившая печь. — Об этой свадьбе долго в наших краях вспоминать будут.
      — Особенно в такую пору, — заметил Жюльен.
      — В какую такую пору?
      — Ну, когда во всем нехватка.
      — Никак не возьму в толк, о чем ты говоришь?
      — Я говорю, что в такое время не часто играют богатые свадьбы.
     Старушка явно не понимала его. Когда она отправилась за очередной вязанкой дров, человек, помогавший Жюльену, сказал:
      — Ты с ней не спорь. Она ведь у нас вроде как блаженная. У нее еще в ту войну сына убили, а там вскоре и невестка померла. У них остался ребенок, она его воспитала. И вот этого малого в тридцать девятом году тоже убили... Одного из всей деревни.
      — Несчастная женщина!
      — Сперва ее даже паралич расшиб. Несколько недель все думали, что она уж не поднимется. Но потом мало-помалу оправилась. Только вот в голове у нее не все дома. Она даже не понимает, что идет война.
     Оба с минуту молчали, затем подручный Жюльена продолжал:
      — Надо сказать, что здесь война не так чувствуется, как в городе.
      — Неужели вы и теперь питаетесь, как прежде?
      — В общем-то да.
     У Жюльена было такое ощущение, будто он за тысячу лье от Лона. Ему почудилось, что его внезапно перенесли в незнакомую страну, где людям жилось легко, где все шло привычным порядком. И все-таки старушка, опять подходившая к порогу, волоча по пыли вязанку дров, лишилась рассудка. Из-за войны она утратила смысл жизни, а вследствие этого утратила и здравый смысл. Жюльену очень хотелось узнать, что творится в душе этой женщины, что она думает о войне, но он не решался ее расспрашивать. И все же, улучив минуту, когда они остались вдвоем, он задал вопрос:
      — А что, бабушка, к вам сюда немцы приходили?
      — Немцы? Когда? В войну?
      — Ну да, разумеется.
      — А то как же! Конечно, приходили. Я тогда еще маленькая была, лет шесть мне исполнилось, но я все хорошо помню. Их все пруссаками звали. Ходили они в остроконечных касках. И никому спуску не давали. Двоих даже к нам на постой определили. А ты говоришь, помню ли я. Еще бы не помнить!
     И она словоохотливо продолжала рассказывать о войне 1870 года. Казалось, время остановилось для нее на этой дате. Старуха, видно, не помнила, что позднее — в ходе двух последующих войн — убили сначала ее сына, а затем внука. Спокойно, монотонным голосом она все говорила и говорила. Жюльен слушал ее, перемешивая размягченное масло и желтое тесто. Во дворе, в прохладной тени большого дома, женщины болтали, ощипывая птицу.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015