[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Бернар Клавель. Сердца живых

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  2

  3

  4

  5

  6

  7

  8

  9

  10

11

  12

  13

  14

  15

  16

  17

  Часть вторая

  19

  20

  21

  22

  23

  24

  25

  26

  27

  28

  29

  30

  Часть третья

  32

  33

  34

  35

  36

  Часть четвертая

  38

  39

  40

  41

  42

  43

  44

  45

  46

  47

  48

  49

  50

  51

  52

  53

  Часть пятая

  55

  56

  57

  58

  59

  60

  61

  62

  63

  64

  65

  66

  67

<< пред. <<   >> след. >>

     11
     
     Когда Ритер возвратился на пост наблюдения, Жюльен стоял уже на пороге дома. Он сразу увидел, что парижанин пьян: лицо у поэта побагровело, по лбу и шее стекал пот. Воротник белой сорочки вымок. Ритер сделал величественный жест рукой, закинул голову и произнес:
      — Верный друг прибыл.
     Он с трудом переводил дух.
      — Ты невозможный человек! — вспылил Жюльен.
      — Как! Я жертвую выпивкой, чтобы оказать тебе услугу, бегу сломя голову, чтобы поспеть вовремя, а ты меня еще и ругаешь!
      — Ты заставил меня изрядно поволноваться — ведь уже почти два!
      — Напрасно тревожился! Мое слово — закон.
      — Как ты будешь дежурить в таком состоянии?
      — Не раздражай меня, а то я опять уйду в город.
     Парижанин сделал вид, будто собирается повернуть назад, и Жюльен поспешно схватил его за руку. Он хотел что-то сказать товарищу, но замер с открытым ртом: по дороге поднималась Сильвия. Ритер выбросил руку вперед и поманил девушку пальцем.
      — Подумай-ка, еще немного, и мы бы с ней встретились, — сказал он Жюльену. — Представь меня.
      — Ты слишком пьян.
     Сильвия приближалась. Жюльен подтолкнул приятеля по направлению к саду. Ритер ухватился за решетчатую калитку.
      — Пьян, но величествен! Представь меня, не то я уйду в город.
     Жюльену пришлось покориться. Сильвия остановилась, он подошел к ней, взял за руку и тихо сказал:
      — Это Ритер, он согласился подежурить вместо меня. Подойдемте к нему, он тут не задержится. И не обращайте внимания: он немного выпил.
      — Вот-вот, ты ей еще доложи, что я пьян! — крикнул Ритер.
     Жюльен и Сильвия приблизились к нему. Он смеялся.
      — Примите мое благословение, — торжественно провозгласил он.
     Потом, помахав в воздухе угасшей трубкой, он пробормотал какую-то латинскую фразу и исчез.
     На Жюльене был свитер. Он хотел было пойти переодеться, но Сильвия запротестовала:
      — Вы мне так больше нравитесь. Меньше похожи на солдата. А потом в той стороне мы никого не встретим.
     Жюльен все же побежал в дом и возвратился с завернутой в бумагу книгой. Когда они немного отошли, он протянул девушке сверток и сказал:
      — На память о нашей первой встрече.
     Они оглянулись. С того места, где они стояли, был еще виден окруженный деревьями дом, площадка; там беседовали Ритер и Лорансен. Жюльен и Сильвия прошли немного дальше и, оказавшись под прикрытием живой изгороди, поцеловались.
      — Люблю тебя, — сказал он.
      — Ты просто сумасшедший, да и я не лучше.
     Девушка слегка оттолкнула Жюльена, раскрыла сумочку и вынула оттуда толстый блокнот в темной обложке.
      — Я тоже думала об этом стихотворении, — пояснила она. — Но не могла выйти из дому. А потом, должна тебе признаться, я не знала, в какой сборник оно входит. Но стихотворение я помню наизусть.
      — И ты его переписала для меня в блокнот?
      — Да, в этот блокнот я записываю свои мысли, а также стихи и песни, которые мне нравятся. Держи. Теперь ты в него все записывай и при этом думай обо мне.
     Они достигли луга, залитого солнцем, и пошли вниз, вдоль изгороди. Потом опустились на траву, Сильвия достала книгу, а Жюльен — блокнот. После каждой прочитанной страницы, после каждой фразы, написанной на разлинованной в клетку бумаге, они целовались.
     На живой изгороди сохранилось еще много ржавых и сморщенных листьев, и ветер время от времени шелестел ими. В воздухе кружилась мошкара, поблескивая на солнце. Далекая гора синела, как это обычно бывает только летом.
     Сильвия порылась в сумочке, достала карандаш и написала на первом чистом листке блокнота: «Кастр, дорога в Фурш. Суббота, 15 ноября 1941 года». Затем она протянула блокнот и карандаш Жюльену и сказала:
      — Как грустно, что наша встреча отмечена таким печальным стихотворением. Ведь в нем говорится о разлуке. О людях, что грустят осенью, совсем не похожей на нынешнюю.
      — Стихотворение вовсе не плохое: ведь благодаря ему мы познакомились.
     Сильвия опустила голову. Глаза ее потемнели, и Жюльен почувствовал, что она вот-вот заплачет.
      — Что с тобой?
      — А ну как и наша встреча принесет несчастье? Ведь она произошла тринадцатого. В четверг тринадцатого ноября.
      — Неужели ты это говоришь серьезно?
     Он обнял девушку, изо всех сил прижал к себе. Она лежала в еще густой и зеленой траве, золотистые лучи солнца отражались в ее глазах, вспыхивали в волосах.
      — Люблю тебя, — снова сказал Жюльен. — И нас ничто не разлучит.
      — Ты ничего не знаешь обо мне, а говоришь, что нас ничто не разлучит. Меж тем нас разлучает все. Все разлучает нас.
      — Ты даже не заметила, что говоришь стихами Трене, — сказал Жюльен.
     Она грустно улыбнулась и продекламировала:
     
     Ты ничего не знаешь обо мне,
     Ведь оба мы с тобою лишь бродяги...

     
     Сильвия запнулась.
      — Скажи, что ты от меня скрываешь? — спросил Жюльен.
      — Только не сейчас. Лучше напиши что-нибудь своей рукой в... — она поколебалась, — в наш блокнот. Какую-нибудь свою мысль или строку из стихотворения.
     Она вытерла слезу, блеснувшую на ресницах. Жюльен был потрясен.
      — Но все-таки что с тобой?
     Девушка улыбнулась:
      — Ничего... Пиши же.
     Он взял из ее рук блокнот, немного подумал и стал писать:
     
     Пусть музыкой чудесной прозвучит...
     
     Сильвия положила свою руку на руку Жюльена, завладела карандашом и принялась сама писать:
     
     Ответ, слетевший с уст...
     
     Она остановилась и попросила:
      — А теперь возьми меня за кисть.
     Вместе, почерком, который уже не был ни почерком Сильвии, ни почерком Жюльена, они написали:
     
     ...любимых мною.
     
     В глазах девушки блеснула радость. В них снова запрыгали золотистые искорки.
      — Если нам и угрожала злая судьба, то теперь мы ее заговорили, — сказала она.
      — В таком случае открой мне, что тебя так тревожит. Я все готов разделить с тобою.
     Сильвия заставила себя долго просить, а потом рассказала, что еще два года назад родители надумали выдать ее замуж за человека, с которым они мечтают породниться.
      — Ну что ж, они передумают, — заявил Жюльен.
      — Ты не знаешь моих родителей.
      — Твоя мама на вид очень славная женщина.
      — Да, она меня любит. Но и она не сможет нас понять. А для отца задуманный брак слишком важен. Он был старшим мастером на текстильной фабрике. Потом стал помощником директора. Для него... это нужно понять.
     Ее голос снова задрожал. И она умолкла.
      — В чем же все-таки дело?
      — А в том, что мой жених — сын владельца фабрики. Он возглавляет контору в Париже. Нет, тебе этого не понять. Не понять.
      — Отчего же, я все понимаю, — произнес Жюльен. — Но через год ты станешь совершеннолетней. Значит, надо подождать. Год, поверь, пролетит быстро.
      — Все не так просто, как ты думаешь.
     Они еще долго разговаривали об этом. Жюльен узнал, что Сильвия работает на фабрике, которая в один прекрасный день перейдет к ее суженому.
      — Таким способом они добились, что я все время у них на глазах, — пояснила девушка. — Я уже как бы не принадлежу самой себе. О нет, работой меня не загружают. И другие служащие конторы все видят. Должна сказать, что это не так уж приятно.
     Голос девушки пресекся. Она припала к плечу Жюльена и разрыдалась.
      — Сильвия, Сильвия, — повторял он. — Прошу тебя, не плачь. Ты увидишь... Ты сама увидишь — все в конце концов устроится. Иначе и быть не может: мы слишком сильно любим друг друга. Вот увидишь. Послушай...
     Он долго утешал ее, словно баюкая в своих объятиях, и мало-помалу она успокоилась. С минуту они сидели не шевелясь, будто окутанные ласковой тишиной, которую нарушал лишь шелест ветра в живой изгороди. Время от времени глубокий вздох приподнимал плечи Сильвии, и тогда Жюльен нежно привлекал ее к себе.
      — Я так хочу, чтобы ты была счастлива.
      — А я уже счастлива.
      — Поклянись.
      — Клянусь.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015