[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Хемингуэй Эрнест. Острова в океане

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  II

  III

  IV

  V

  VI

  VII

  VIII

  IX

  X

  XI

  XII

  XIII

  XIV

  XV

  Часть вторая

  продолжение

  продолжение

  продолжение

  продолжение

  Часть третья

  II

  III

  IV

  V

  VI

  VII

  VIII

  IX

  X

  XI

  XII

XIII

  XIV

  XV

  XVI

  XVII

  XVIII

  XIX

  XX

  XXI

<< пред. <<   >> след. >>

      XIII
     
     
     В поисках следов, оставленных немцами, они обследовали отмели в Пуэрто-Коко, объехали на шлюпке и мангровые заросли в глубине островка. Там были места, где вполне могла бы укрыться большая шхуна. Но их поиски ни к чему не привели, к тому же и шквалы начались раньше обычного, и под проливным дождем море стало взвиваться вверх белыми кипящими всплесками.
     Томас Хадсон обследовал всю отмель и, обогнув лагуну, прошел в глубь островка. Он побывал в тех местах, куда слетаются в прилив фламинго, видал и стаи ибисов — cocos, — от которых островок и получил свое название, и парочку розовых колпиц, копавшихся в мергеле на берегу лагуны. Колпицы были очень красивы — ярко-розовые на фоне серого мергеля, движения изящные, быстрые, с порывом вперед, но в них чувствовалась удручающая, вызванная вечным голодом безликость — то, что свойственно некоторым болотным птицам. Понаблюдать за ними подольше ему не удалось, так как он хотел проверить, — может быть, люди, которых они искали, оставили шхуну в мангровых зарослях, а сами поднялись выше, спасаясь от москитов.
     Он ничего там не обнаружил, кроме места, где когда-то обжигали уголь, вышел на отмель и уже сидел в шлюпке у Ары, когда налетел первый порыв шквального ветра.
     Ара обожал выходить на шлюпке в дождь, в сильный шквал, и Томас Хадсон узнал от него, что поиски ничего не дали. Теперь все уже были на катере, кроме Вилли, который забрался на самый дальний конец острова за мангровую рощу.
      — А ты что-нибудь обнаружил? — спросил Ара.
      — Нет, ничего.
      — Под этим дождиком Вилли немного поостынет. Вот отвезу тебя и за ним поеду. Как ты думаешь, Том, где они?
      — В Гильермо. Я бы на их месте туда подался.
      — И я тоже. И Вилли так считает.
      — Как он там?
      — Прямо землю роет. Ты же его знаешь, Том.
      — Да, — сказал Томас Хадсон. Они подошли к катеру, и он взобрался на борт.
     Томас Хадсон видел, как Ара развернул шлюпку и скрылся в белопенном шквале. Потом он крикнул вниз, чтобы ему дали полотенце, и вытерся досуха, стоя на корме.
     Генри сказал:
      — А выпить не хочешь, Том? Ты же промок насквозь.
      — С удовольствием.
      — Неразбавленного рому?
      — Что ж, хорошо, — ответил Томас Хадсон. Он сошел вниз за свитером и шортами и увидел, что люди настроены весело.
      — Мы все выпили неразбавленного рому, — сказал Генри и подал ему налитый до половины стакан. — Я считаю, что, если выпить да сразу же обсушиться, тогда не простудишься. Как по-твоему?
      — А-а, Том! — сказал Питерс. — Присоединяешься к нашей компании? Мы для здоровья пьем.
      — Ты когда проснулся? — спросил его Томас Хадсон.
      — Когда бульканье услышал.
      — Вот я сам как-нибудь ночь побулькаю, тогда посмотрим, проснешься ты или нет.
      — Не трудись, Том. Вилли проделывает это каждую ночь.
     Томас Хадсон решил не пить рома. Потом, увидев, что все пьют и все держатся бодро и весело, несмотря на невеселые дела, которые их ожидают, передумал: с его стороны это, пожалуй, было бы слишком педантично и добродетельно. Кроме того, ему хотелось выпить.
      — Давай поделимся, — сказал он Питерсу. — Из всех сукиных сынов ты единственный, кто спит с наушниками лучше, чем без наушников.
      — Чего тут делить? — сказал Питерс, позволяя себе отступить от служебной дисциплины. — Ни тебе, ни мне не получится.
      — Ну, так наливай себе отдельно, — сказал Томас Хадсон. — Я это пойло не меньше, чем ты, люблю.
     Остальные наблюдали за ними, и Томас Хадсон видел, как ходят скулы у Генри.
      — Пей до дна, — сказал Томас Хадсон. — И смотри, чтобы твои таинственные механизмы работали сегодня ночью на полную катушку. Уж ты постарайся — и ради себя и ради нас.
      — Ради всех нас, — сказал Питерс. — А кто здесь на катере самый работяга?
      — Ара, — сказал Томас Хадсон и, оглядев их всех, сделал первый глоток из стакана. — Да и все прочие не хуже, мать их так.
      — Твое здоровье, Том, — сказал Питерс.
      — Твое здоровье, — сказал Томас Хадсон и почувствовал, как эти слова холодно и вяло сходят у него с языка. — За здоровье короля наушников, — сказал он, стараясь восстановить что-то утерянное. — За всяческое бульканье, — добавил он, теперь уже далеко шагнув по тому пути, который следовало избрать с самого начала.
      — За здоровье моего командира, — сказал Питерс, слишком натягивая струну.
      — Формулировка — дело твое, — сказал Томас Хадсон. — Уставом это не предусмотрено. Но так и быть. Можешь повторить это еще раз.
      — Твое здоровье, Том.
      — Спасибо, — сказал Томас Хадсон. — Но быть мне последним сукиным сыном, если я выпью за твое здоровье до того, как ты и вся твоя аппаратура будете действовать исправно.
     Питерс посмотрел на Томаса Хадсона, и дисциплина сковала ему лицо, а тело его, порядком изувеченное, приняло осанку человека, отслужившего три срока на пользу дела, в которое он верил, и расставшегося с ним ради чего-то другого, как это произошло и с Вилли. Он сказал машинально, без всяких попыток вложить иной смысл в свои слова:
      — Слушаю, сэр.
      — Твое здоровье, — сказал Томас Хадсон. — И подвинти там все свои хреновые чудеса.
      — Слушаю, Том, — сказал Питерс. Сказал от всего сердца, без всяких подковырок.
     Ну, пожалуй, хватит, подумал Томас Хадсон. Тут я поставлю точку и пойду на корму ждать появления своего другого трудного ребеночка. Не могу я относиться к Питерсу так, как к нему относятся остальные. Все его недостатки известны мне не хуже, чем им. Но в нем что-то есть. Он как ложь, в которой ты зашел так далеко, что уже недолго до правды. Он не справляется с нашей аппаратурой — это верно. Но, может, он способен на что-нибудь более серьезное?
     Вилли тоже хорош, подумал он. Один другого стоит. Пора бы ему и Аре вернуться.
     Сквозь дождь и белые всплески волн, закручивавшихся под хлесткими ударами ветра, он увидел шлюпку.
     Они поднялись на борт мокрые до нитки. Дождевиков ни тот, ни другой не надели, а завернули в них своих ninos.
      — Здорово, Том, — сказал Вилли. — Мокрая задница и пустое брюхо — вот все наши достижения.
      — Прими моих деток, — сказал Ара, подавая наверх закутанные в дождевики автоматы.
      — Так-таки ничего?
      — Ничего в десятикратном размере, — сказал Вилли. С него лило на корму, и Томас Хадсон крикнул Хилю, чтобы тот принес два полотенца.
     Ара подтянул бакштовом шлюпку и поднялся на борт.
      — Ничего, ничего и еще раз ничего, — сказал он. — Том, в такой дождь нам должны бы засчитать сверхурочные.
      — Автоматы надо почистить немедля, — сказал Вилли.
      — Сначала сами обсушимся, — сказал Ара. — Меня хоть выжми. То никак не мог под дождь попасть, то вымок так, что даже на заднице гусиная кожа.
      — Знаешь, Том, — сказал Вилли. — Эти мерзавцы могут выйти в шквальный ветер с зарифленными парусами. Если только у них пороху хватит.
      — Да, мне это тоже приходило в голову.
      — С утра, в штиль, они, наверно, прячутся, а как шквал, так сразу выходят в море.
      — Как ты думаешь, где они?
      — Думаю, не дальше Гильермо. А, впрочем, кто их знает.
      — Завтра на рассвете мы выйдем и у Гильермо поймаем их.
      — Может, поймаем, а может, они уже уйдут оттуда.
      — Все может быть.
      — Какого черта у нас радара нет?
      — А чем он нам помог бы сейчас?
      — Ладно, молчу, — сказал Вилли. — Ты меня извини, Том. Но охотиться с УКВ за объектом, на котором нет радио...
      — Да, правильно, — сказал Томас Хадсон. — Значит, преследование мы ведем плохо? По-твоему, можно лучше?
      — Да, можно. Ничего, что я так говорю?
      — Ничего.
      — Мне бы только поймать этих сволочей и убить всех до одного.
      — А что это даст?
      — Ты забыл, какую бойню они устроили?
      — Хватит причитать, Вилли. Ты уже давно на морской охоте, тебе это не к лицу.
      — Ладно. Просто я хочу их убить. Такое желание дозволено?
      — Это уже лучше, чем болтать про бойню. Но мне нужен язык с подводной лодки, которая проводила операции в здешних водах.
      — Твой последний язык был что-то не очень разговорчивый.
      — Да. Но ты бы тоже молчал на его месте, если б был при последнем издыхании.
      — Ладно уж, — сказал Вилли. — Можно, я пойду хвачу, что мне законно причитается?
      — Пожалуйста. Переоденься в сухие шорты, в сухую рубашку и не цепляйся к людям.
      — Ни к кому?
      — Пора бы тебе поумнеть, — сказал Томас Хадсон.
      — Пора бы тебе помереть, — сказал Вилли и улыбнулся во весь рот.
      — Вот таким я тебя люблю, — сказал ему Томас Хадсон. — Таким и оставайся.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015