[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Генри Райдер Хаггард. Последняя бурская война

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

Трансвааль

  Глава II

  Глава III

  Глава IV

  Глава V

  Глава VI

  Глава VII

  ПРИЛОЖЕНИЕ

<< пред. <<   >> след. >>

      Трансвааль
     
     
     Глава I
     
     Население республики, законы и обычаи
     
     Вторжение Мзиликази. — Появление буров-переселенцев. — Образование Южно-Африканской республики. — Сандриверская конвенция. — Расширение границ. — Туземные племена, проживающие по соседству. — Ресурсы страны. — Ее климат. — Население. — Буры. — Их характерные особенности и образ жизни. — Их неприятие государственной формы правления и нежелание платить налоги. — Голландская партия патриотов. — Форма государственного правления до аннексии. — Судопроизводство. — Войска «коммандос». — Статьи дохода. — Туземные племена Трансвааля.
     
     Трансвааль — это страна без истории. Около пятидесяти лет назад о ее существовании вообще вряд ли что-либо было известно. Мы не имеем никаких сведений о ее прошлом. Из памяти навсегда исчезли воспоминания о поколениях людей, некогда населявших ее обширные пространства. Не осталось никаких памятников, как того требует народная традиция, которые бы свидетельствовали об их существовании. Не осталось и никаких захоронений.
     В период правления Чаки [1] один из известнейших его военачальников, Мзиликази, по прозвищу Лев, бежал от него с большим отрядом воинов. Они двинулись в северо-западном направлении и обосновались где-то в районе нынешней провинции Трансвааля Марико. Местность, по которой шел Мзиликази, была в то время густо заселена туземными племенами басуто и макати, на которых зулусы смотрели с большим презрением. Мзиликази выразил чувства своего племени достаточно практично — он истребил каждого, кто попался ему тогда под руку. Об огромном числе убитых свидетельствуют многочисленные остатки жилищ басуто, разбросанные по всей территории.
     
     [1] Чака — зулусский правитель (1816 — 1828), объединивший родственные зулусам племена и создавший могущественную зулусскую империю.
     
     Чака намеревался пойти вслед за Мзиликази, чтобы расправиться с ним, но не успел, так как сам пал жертвой от руки убийцы. Однако его преемник Дингаан [1] исполнил задуманное братом дело, послав большой отряд, чтобы наказать Мзиликази. Эта армия, прошагав более трехсот миль, обрушилась на Мзиликази, оттеснив его и причинив ему большой урон, и вернулась домой с победой.
     
     [1] Дингаан — зулусский правитель (1828 — 1840).
     
     Вторжение Мзиликази имело большое значение для Трансвааля, так как большая часть его территории, как считают зулусы, была завоевана благодаря этому вторжению.
     
     
     Примерно в то время, когда шла война с Мзиликази, в 1835 — 1840 гг., недовольные буры покидали Капскую колонию, возмущенные тем, что английские власти приняли решение об освобождении рабов. Сначала они направились в Наталь, но поскольку английский флаг настиг их и там, то они продвинулись дальше в глубь территории, в район реки Вааль и основали там город Мун Ривер Дорп, или Почефструм. Здесь к ним присоединились недовольные из Оранжевой республики, от которой впоследствии нам пришлось отказаться, но которая вто время являлась английским доминионом. Руководствуясь
     
     «Старым добрым правилом, весьма простым:
     Возьмет все тот, кто власть имеет
     И силу, чтобы удержать»,

     
     буры перешли к практике захвата чужих земель. К тому же это не составляло большого труда. Местность, как я уже говорил, была заселена очень робким и забитым по сравнению с зулусами племенем макати, которые если и отличались когда-либо храбростью, то лишились ее теперь уже окончательно в результате жестокого обращения с ними Мзиликази и Дингаана.
     Буры — рассуждали они — не причинят нам большего вреда, чем зулусы. Временами, если какой-нибудь вождь, оказавшийся похрабрее остальных, пытался настоять на своем, то с ним и с его людьми поступали так, что после этого мало кто отваживался следовать его примеру.
     Как только буры твердо обосновались на своей новой родине, они стали думать о государственных формах правления. Сначала испробовали систему назначения комендантов, во главе которых стоял генеральный комендант, но, похоже, из этого ничего не получилось. Затем те из них, кто проживал в районе Лейденбурга, там, где сейчас золотоносные прииски, образовали республику во главе с президентом и народным собранием — фолксраадом. Примеру последовало прочее белокожее население страны, образовавшее еще одну республику и избравшее своего президента. Столицей республики стала Претория. Впоследствии произошло слияние двух республик.
     В 1852 году имперские власти с целью поддержания порядка и организации эффективной формы правления в неразвитой и наполовину завоеванной стране с далеко не послушным населением подписали конвенцию с бурами-переселенцами, проживающими «за пределами реки Вааль». Вот каковы были основные положения этой конвенции, заключенной, с одной стороны, между заместителями чрезвычайных комиссаров ее величества по урегулированию проблем в районе восточных и северо-восточных границ колонии у мыса Доброй Надежды майором Хоггом и м-ром Оуэном и делегацией представителей фермеров-переселенцев, проживающих севернее реки Вааль, с другой.
     «Со стороны британского правительства дается полная гарантия права самоуправления фермерам-переселенцам, проживающим за пределами реки Вааль, без какого-либо вмешательства с его стороны. Указанное правительство отказывается от территориальных притязаний за пределами границы к северу от реки Вааль и далее заверяет, что самым искренним желанием британского правительства является укрепление мира, развитие свободной торговли и дружеских отношений с фермерами-переселенцами, ныне проживающими на данной территории или желающими поселиться там впоследствии, при условии, что принцип невмешательства во внутренние дела касается обеих сторон».
     В интересах британского правительства не допускались «никакие альянсы с кем бы то ни было со стороны цветного населения, проживающего к северу от реки Вааль».
     Была достигнута договоренность о «запрещении рабства и использования труда рабов фермерами-переселенцами, проживающими к северу от реки Вааль».
     Далее, «британские власти не должны препятствовать бурам-переселенцам в приобретении оружия и боеприпасов в любой британской колонии и владении англичан в Южной Африке; британскому правительству и фермерам-переселенцам, проживающим по обе стороны реки Вааль, запрещается продажа оружия и боеприпасов туземным племенам».
     Таковы были условия этой «знаменитой» конвенции, равно небрежной по своему стилю и туманной по содержанию. Что, к примеру, подразумевается под понятием «территория к северу от реки Вааль»? Выходит, что по условиям договора господа Хогг и Оуэн уступали всю территорию от реки Вааль до Египта.
     Этот исторический документ явился уставом, хартией образовавшейся Южно-Африканской республики. Согласно его положениям, буры, которым отныне не грозило вмешательство со стороны англичан, сформировали свое собственное правительство и обнародовали свой «Гронд Вет», или конституцию.
     История республики в период с 1852 по 1876 годы не представляет большого интереса. Происходили частые гражданские неурядицы, нападения на племена туземцев и вторжение на их территорию.
     Незадолго до аннексии каждому жителю, достигшему совершеннолетнего возраста, правительство предоставляло право на приобретение шести тысяч акров земли. А поскольку эти права в первые дни становления республики часто продавались спекулянтам за такие безделушки, как, скажем, бутылка бренди или полдюжины пива, а продавец, тем не менее, нуждался в своих шести тысячах акров, ибо бур считает ниже собственного достоинства поселяться на меньшей площади, то вполне очевидно, что для удовлетворения всех запросов требовалось очень много земель. Для удовлетворения этих запросов территорию республики следовало растянуть, как эластичный пояс, и ее соответствующим образом растягивали — правда, за счет туземцев. Процесс растягивания проделывался очень ловко и искусно. О том, как это происходило, очень наглядно представлено мистером Осборном, бывшим судьей из Ньюкасла, в документе от 22 сентября 1876 года. Вот его слова:
     «Буры, как они проделывали это не раз и продолжают поныне, постепенно, шаг за шагом, вторгались на земли туземцев, начиная с того, что получали разрешение на выпас скота на отдельных пастбищах в соответствующее время года, а позднее некоторые из них добивались у туземных вождей своего рода права или лицензии, позволяющей закрепиться на определенном участке земли якобы с целью не допустить на эту землю других имеющих на нее свои виды буров. Эти лицензии, временно выдаваемые в знак дружбы и добрососедства вождями, не имеющими на то никаких полномочий, через несколько лет воспринимались бурами как документы, дающее им право на постоянное пользование землей, поэтому выдворить их с этих участков уже не представлялось возможным.
     Ущерб в связи с нарушением права владения землей буры компенсировали за счет тех же самых вождей, у которых они получали лицензию, а туземцы не противились этому, так как боялись, что дело дойдет до верховного вождя, который наверняка сурово накажет их за самоуправство, позволившее бурам беспрепятственно вторгнуться в их владения. Спустя некоторое время дело все же принимало серьезный оборот по причине непрекращающихся раздоров и распрей между бурами и туземцами; та или иная из конфликтующих сторон ставила в известность верховного вождя, который, выслушав обе стороны, под нажимом буров, буквально угрожающих расправой и насилием, вынужден был идти им на уступку. После этого буры обычно поступали следующим образом. Они тотчас же собирали своих соседей, включая фельд-корнета или же лица, временно исполняющего его обязанности, который являлся представителем правительства, правда, без предоставленных ему полномочий выступать по этому делу. Затем он и собирали небольшое количество скота и пригоняли его вождю. Вождь подписывал документ об отчуждении большого участка своей территории в пользу буров. Содержание этого документа, насколько мне известно, никогда четко и ясно ему не объяснялось. Вождь подписывал документ и принимал скот, считая, что все это делается для того, чтобы утрясти вопрос с лицензиями. Таков обычный способ, каким буры добиваются себе, как они называют, территориальных уступок по согласованию с туземными вождями. Вот, к примеру, случай с одним из племен верховного вождя Секукуни. Буры утверждают, что вождь этого племени Секвати якобы уступил им всю свою землю (это сотни квадратных миль) за сто голов скота».
     Этот процесс развивался так стремительно, что небольшая республика «к северу от реки Вааль» к моменту аннексии превратилась в страну размером с Францию. Она имела четко обозначенные границы только там, где примыкала к соседним государствам с белокожим населением или к территориям, заселенным могущественными племенами туземцев, с которыми правительство не решалось вступать в конфликт, — с такими, например, как племя Лобенгулы [1] на севере. Но если же по соседству не было государства с белокожим населением, способным дать отпор в случае нападения, или туземные племена были слишком изолированы друг от друга и слабы, чтобы противостоять агрессии, то в таких случаях буры постепенно вторгались в чужие владения и устанавливали там фактически свою власть и свои порядки.
     
     [1] Лобенгула (ок. 1836 — 1894) — последний независимый правитель матабеле, сын Мзиликази.
     
     Протяженность границы Трансвааля составляет свыше 1600 миль, большая часть которой оспаривается различными племенами туземцев. Территория страны занимает пространство между 22° и 28° южной широты и 25° и 32° восточной долготы, иными словами, между Оранжевой республикой, Наталем и Западным Гриквалендом на юге и рекой Лимпопо на севере; между горами Лебомбо на востоке и пустыней Калахари на западе.
     На севере страны проживают три больших племени — макаланга, матабеле (потомки зулусов, бежавших от Чака при Мзиликази) и машона. Все эти племена очень воинственны. На западе по границе вплоть до территории Даймонд Филдс проживают сешеле, бангвакета, баролонга и коранна. Далее, огибая Западный Грикваленд, Оранжевую республику и Наталь, подходим к юго-восточной границе с Зулулендом. На востоке граница проходит по горам Лебомбо и отделяет Трансвааль от земли аматонога и от так называемых владений Португалии, которые полностью находятся в руках туземных племен, большинство из которых подчиняются верховному вождю зулусов Умзеле, закрепившемуся на северо-востоке. Как вы заметили, страна практически окружена племенами туземцев. Кроме того, на самой территории проживает еще около миллиона туземных жителей. Подсчитано, что только в одном районе Зюйдпансберга [1] проживает 364250 туземцев, а белокожее население составляет около 750 человек.
     
     [1] Зюйдпансберг — провинция на севере Трансвааля.
     
     Если бы для процветания государства и счастливой жизни его граждан требовалась только лишь чудная райская природа и плодородная земля, то счастье и процветание дождем хлынули бы на Трансвааль и голландских буров. Ресурсы этой благодатной земли поистине безграничны. Очень богатый и разнообразный ландшафт. На ее территории встречаются высокогорья и долины, бескрайние пространства равнин, на сотни миль простираются густые поросли кустарника, встречаются крупные горные массивы и даже небольшие участки лесонасаждений, с виду напоминающие парковые зоны Англии.
     Некоторые районы специализируются на производстве только тропической продукции, другие пригодны для разведения овец, крупного рогатого скота, лошадей. В большинстве районов урожаи пшеницы и других злаковых достигают объемов, не сравнимых ни с какой другой южноафриканской колонией. Каждый год земля может давать по два урожая зерновых, с большим успехом культивируются виноград и табак. На севере выращивают кофе, сахарный тростник и хлопок. Страна также очень богата полезными ископаемыми. Имеются запасы золота, меди, свинца, кобальта, железа, угля, олова. Медь и железо издавна добываются туземцами. В общем и целом, Трансвааль — самое богатое из всех южноафриканских государств и если бы он остался английским протекторатом, то с помощью английского капитала превратился бы в очень богатую и процветающую страну. Теперь, похоже, шанс упущен.
     Но, пожалуй, самое удивительное — это климат Трансвааля, который во всех южных провинциях страны очень здоровый и целебный. В зимние месяцы — с апреля по октябрь — мало или практически совсем не выпадает осадков, воздух холодный и бодрящий. Летом достаточно тепло, но без изнуряющей жары, средняя температура воздуха в Претории колеблется от 65 до 73, а зимой от 59 до 65 градусов по Фаренгейту.
     Население Трансвааля — это около сорока тысяч белокожих граждан, главным образом голландского происхождения, составляющих порядка тридцати крупных семей, и один миллион туземцев. Имеется несколько городов, главные из которых Претория и Почефструм.
     Такова страна, которую мы аннексировали в 1877 и из которой нас изгнали в 1881 году. А теперь давайте обратимся к ее жителям. О Трансваале было принято говорить так, как будто кроме буров там вообще больше никто не проживал. На самом же деле население страны состояло из трех групп — туземцев, буров и англичан. Я пишу «состояло», потому что третьей группы сейчас уже практически не существует. С начала военных действий обстановка в стране настолько накалилась, что находиться там стало небезопасно. Соотношение темнокожего населения к белым составляет примерно двадцать к одному. Буры, в свою очередь, по численности превосходили англичан, но последние являлись крупными землевладельцами и в их руках были сосредоточены почти все торговые учреждения в стране.
     О трансваальских бурах очень тепло отзывались члены британского правительства, а также те, для кого личные интересы превыше интересов страны.
     М-р Гладстон, конечно же, не смог найти более подходящих слов, чтобы выразить свое восхищение их лидерами, этими «способными людьми», которые по сути нанесли оскорбление нации, унизив всех нас; нет сомнения в том, что эти люди обладают многими чудесными качествами. То, что они не лишены сообразительности, можно заметить по тому, как они обошлись с английским правительством.
     Буры действительно необычный народ, хотя и не очень трудолюбивый. Они достаточно религиозны, но их религия берет свое начало из самых темных и мрачных страниц Ветхого завета; им чужды мягкость, доброта, милосердие, они редко читают евангелие. Зато восхищаются историями о том, как израильтяне зверски расправлялись со старцами, а в своем собственном положении видят сходство с первыми поселенцами земли обетованной. Подобно им, буры считают себя людьми, избранными Богом, который возложил на них миссию по искоренению местных языческих племен, и поэтому они всегда готовы по примеру из священного писания к убийству и грабежам. Именем Бога, которое у них всегда на устах, они прикрывают свои порой весьма сомнительные заявления.
     У буров существуют три религиозные секты, которые разобщены между собой: секта допперов (примерно половина всего населения), православные реформисты и либеральные реформисты (самые малочисленные). Из всех трех сект самыми непреклонными и неуступчивыми, с кем трудно найти общий язык, являются допперы. Они во многом напоминают пуритан времен короля Карла I. Трудно согласиться с теми, кто считает буров трусливыми и малодушными, — обвинение, которое опровергается всей историей их существования. Бур по возможности попытается уйти от открытого сражения, потому что превыше всего ценит свою собственную жизнь; но если он окажется в безвыходном положении, то будет драться ничуть не хуже других. Буры неплохо сражались в последней войне, хотя это и нельзя отнести за счет их храбрости, так как воодушевленные победами они продвигались, практически не встречая сопротивления английских войск, и не ощущали большой личной опасности. У них есть очень неприятная особенность: они не считаются с истиной, особенно когда речь идет о земле. Воистину национальная черта характера сводится к пословице: «я не являюсь рабом собственного слова». Мне случалось не раз наблюдать, как высокоуважаемые свидетели по делу о разделе земли подходили к присяге и отчетливо произносили слова о том, что видели разметку там-то, тогда как другая такая же группа свидетелей клялась в том, что видела ее за милю от того места. Жаждущие все новых и новых земель, буры, как правило, стараются удовлетворять свои желания. Это является предметом непрекращающейся тяжбы между ними, и бур считает вполне естественным потратить тысячи фунтов на иски о разделе клочка земли, не стоящего и нескольких сотен.
     В личном плане буры — прекрасные люди, но, как правило, несимпатичны. Их женщины привлекательны в молодости, а с возрастом очень полнеют. Они, как и большая часть представительниц слабого пола, за словом в карман не полезут; говорят, что именно женщины и подтолкнули буров на восстание против английского правительства. Ростки цивилизации не проникают в жизнь обычной бурской семьи. Образ жизни бура потряс бы любого английского труженика. Его жилище часто очень запущено, убого и до крайности неопрятно. Сам он необразован и совершенно не беспокоится об образовании своих детей. Живет сам по себе в центре большого земельного надела милях в десяти-двенадцати от ближайших соседей; его не интересуют ни события, которые происходят в мире, ни мнение окружающих, трудится он очень мало, но с каждым днем богатеет за счет прироста поголовья скота. Расходы у него минимальные, и к старости он становится весьма состоятельным человеком. Из значительных событий своей жизни он может вспомнить какой-нибудь случайный набег на местное племя туземцев в составе отряда «коммандос», посещение политических собраний и три-четыре ежегодных поездки с семьей в ближайший город для присутствия на заседаниях духовной общины «Нахтмаал». Иностранцев, особенно англичан, он ненавидит, но дружелюбен и гостеприимен с соотечественниками. Разумеется, что, живя как удельный князь, в изоляции от окружающего мира, он в конце концов начинает смотреть на все оставшееся человечество как бы свысока, испытывая по отношению к нему чувство глубокого презрения.
     Законы и налоги — эти понятия ненавистны для бура. Он считает актом неслыханной дерзости, если его вдруг осмелятся вызвать в суд для дачи пояснений по поводу своих противоправных действий.
     Он богат и состоятелен, а нужды бедноты, а также заботы и тяготы, выпадающие на долю человека, для него безразличны. Ему чужды дух романтики, высокие чувства и порывы, которые характерны для любой другой нации; короче говоря, в отличие от презираемых им зулусов в его характере очень мало джентльменских качеств, хотя временами и он может быть добрым и даже великодушным. Под счастьем он понимает отшельническую жизнь в глуши, где он сам себе царь и бог, со своими детьми, слугами и служанками и домашними животными. Если цивилизация настигает его и здесь, то выход достаточно прост. Он продает ферму, укладывает вещи и богатства в фургон и отправляется в места достаточно глухие, куда еще не проникла цивилизация. Таковы некоторые примечательные особенности этого удивительного творения Южной Африки, трансваальского бура, равного которому среди белокожего населения вы не найдете на всем земном шаре. Но, пожалуй, самое потрясающее из всех его странностей и чудачеств — это полное неприятие им каких бы то ни было форм государственного правления, в особенности если эта государственность строится по английской модели. Буры всегда отличались тем, что постоянно против кого-нибудь бунтовали; они бунтовали против руководства компании, когда Мыс принадлежал Голландии [1], они бунтовали против английского правительства на Мысе, они всегда были на грани мятежа против собственного правительства в Трансваале и теперь повторно, добившись полного успеха, они восстали против английского правительства. А дело все заключается в том, что основное их большинство не терпит никаких правительств, потому что правительства устанавливают закон и порядок; особая же их ненависть к английскому правительству объясняется тем, что это правительство наиболее последовательно и твердо проводит в жизнь эту линию. Им нужна не свобода, а привилегии. «Твердая самостоятельность» буров находит свое выражение в их нежелании платить налоги и быть объектом вмешательства со стороны какой бы то ни было верховной власти. Но есть у них и особая причина для жалоб на английское правительство, и по одной только этой причине они сделали бы все от себя зависящее, чтобы от него избавиться. Причина заключается в их манере обращения с туземцами, которая совершенно неприемлема для англичан.
     
     [1] Речь идет о Нидерландской Ост-Индской компании, основавшей Капскую колонию в 1652 г. Голландцы владели Капской колонией до 1795 г.
     
     В этом скрыт секрет патриотизма буров. Чтобы его понять, необходимо помнить о том, что англичанин и бур рассматривают туземцев с совершенно разных точек зрения. Англичанин, пусть он даже и не проявляет особых к нему симпатий, но тем не менее относится к кафру, как к равному человеку. У рядового бура отношение к кафру совершенно иное. Он смотрит на «темнокожее создание» так, как будто оно передано ему в руки самим Господом Богом для того, чтобы он мог им распоряжаться по своему усмотрению, а именно, убивать, или превращать в раба. И не следует его слишком строго судить за это, так как, имея от природы тяжелый характер, он к тому же еще и унаследовал от предков ненависть к туземцам, которую отчасти можно объяснить многолетней историей беспощадной и кровавой борьбой. Ненависть у буров и туземцев в данном случае взаимна. Труд туземца стал для бура необходимостью, поскольку тяжелую работу бур, как правило, не выполняет сам — ему требуется тот, кто мог бы выращивать и собирать урожай, пасти скот и т.д. Туземцы же, со своей стороны, неохотно идут на службу к бурам: заработок невелик, порой приходится трудиться вообще задаром, зато наказаний — хоть отбавляй, а может быть и того хуже. В результате буры часто прибегают к принудительному труду. А этого английское правительство не может допустить, отсюда следует вывод, что при английском правительстве бур лишается рабочей силы.
     Далее, существует вопрос с налогами. Если бур живет под английском флагом, то деньги должны поступать в казну регулярно, при своем же правительстве он сам решает, платить ему или не платить. И причиной трудного положения, в котором оказалась республика в 1877 году, явилось именно постоянное уклонение буров от уплаты налогов. Республику вскоре вновь ждут тяжелые времена. Бур не может понять, что деньги нужны для поддержки правительства, и считает, что налог — это грабеж средь бела дня.
     За всем этим скрываются реальные причины их стремления к «твердой самостоятельности», и именно этим вызваны патриотические чувства рядовых фермеров Трансвааля. Нет сомнения в том, что некоторые из них действительно являются патриотами своей страны, как, например, один из их лидеров, Поль Крюгер. Для большинства же понятие патриотизма ассоциируется с неограниченными привилегиями и использованием принудительного труда.
     Данное замечание не относится к бурам, проживающим у Мыса и имеющим устоявшуюся и цивилизованную форму правления, способствующую их непрерывному росту и процветанию, в то время как их собратьям, живущим каждый для себя, грозит постепенная деградация.
     Старые фоортреккеры [1], отцы и деды нынешних трансваальских буров, вне всякого сомнения, были представителями замечательного поколения; иногда и сейчас можно встретить в Трансваале отдельных людей старой закалки, с которыми приятно иметь знакомство. Это люди почтенного возраста, с большим жизненным опытом, не то что молодежь с весьма сомнительными манерами поведения.
     
     [1] Так называли буров, участников Великого трека — переселения буров из Капской колонии на север, пик Великого трека приходится на 30-е гг. XIX в., его результатом стало основание бурами Оранжевого свободного государства и республики Трансвааль.
     
     Настоящая партия голландских патриотов обосновалась не в Трансваале, а в Капской колонии. Их целью, которая, можно сказать, уже почти достигнута, является изгнание англичан любыми средствами из Южной Африки и провозглашение великой голландской республики. Именно эта партия, состоящая из умных и образованных людей, выступила против аннексии Трансвааля, так как это означало бы полную зависимость от англичан, и посредством своих эмиссаров и печатных изданий стала вести агитационную работу среди темных и невежественных трансваальских фермеров, пока не убедила их взяться за оружие, и в конечном итоге, оправдав надежды английских радикалов, стремящихся к развалу империи и подрыву власти англичан, добилась отмены аннексии. На протяжении всех этих событий буры были послушными марионеткам и в руках кейптаунской верхушки, а сейчас ходят слухи о том, что одному из главных режиссеров этого спектакля, м-ру Хофмейеру, будет предложен пост президента республики. Вот это настоящие патриоты Южной Африки и люди с головой — не то что трансваальские буры, которые кричат о своей стране, о пролитой крови, о призыве проклятых англичан к порядку, а на самом деле движимы низкими побуждениями: как бы уклониться от уплаты налогов да избавиться от соседа-англичанина, чья цивилизованность и утонченность в такой же мере оскорбительны для них, в какой желанна и дорога своя ферма. Таково голландское население, проживающее в Трансваале.
     А сейчас я вкратце познакомлю вас с системой политической власти республики до аннексии, к которой решили вернуться после ее отмены, внеся незначительные коррективы.
     В стране избрана республиканская форма правления. Преимущественным правом голоса пользуются лица, достигшие совершеннолетнего возраста.
     Президент, избираемый народом на пять лет, обладает исполнительной властью. В реализации своих полномочий он опирается на исполнительный совет, в состав которого входят государственный секретарь и еще три члена, выдвигаемые туда законодательным органом фолксраадом. Государственный секретарь избирается фолксраадом на четыре года. Члены исполнительного совета имеют места в фолксрааде, но не обладают правом голоса. Фолксраад является законодательным органом государства, в работе которого принимают участие сорок два его представителя. Страна делится на двенадцать избирательных округов, каждый из которых имеет право выдвигать по три кандидата; золотоносные прииски Голд Филдс имеют право на выдвижение двух кандидатов, а четыре главных города страны — по одному кандидату от каждого. В стране не существуют власти, правомочной объявить перерыв в работе парламента или распустить его.
     Такими полномочиями обладает сам фолксраад. Члены парламента избираются на четыре года, но половина из них уходит в отставку путем ротации каждые два года. Их места заполняются после перевыборов. Членами парламента могут стать граждане страны, не моложе тридцати лет, принадлежащие к протестантской церкви, являющиеся при этом владельцами недвижимой собственностью и имевшие до этого в течение трех лет право голоса. Отец с сыном не могут быть членами одного и того же парламента. Членами парламента не могут быть также представители цветного населения, незаконнорожденные и должностные лица. В каждом избирательном округе имеется свой судья, или ландрост, с обязанностями специального уполномоченного по гражданским делам. Округа в свою очередь подразделяются на административные районы, во главе которых стоят фельд-корнеты, наделенные судебной властью при рассмотрении незначительных гражданских дел, а в военное время обладающие более широкими полномочиями. На территории республики действующим является римско-католическое право, как и в Капской колонии, в Натале и Оранжевой республике.
     До аннексии правосудие отправлялось весьма примитивным способом.
     Первой инстанцией является суд ландростов, откуда апелляционная жалоба поступала в суд, членами которого являлись ландрост и шесть избираемых советников. Высшей инстанцией был верховный суд, в состав которого входили три ландроста от трех различных округов и двенадцати присяжных, избираемых из числа граждан республики. Выше жалоба уже не шла, но иногда дела могли быть направлены на рассмотрение в фолксраад как высший орган власти.
     Легко себе представить, каким образом отправлялось правосудие, если председатели всех без исключения судов в республике избирались толпой, для которой первостепенное значение имела популярность судей, а не их знание законов. Истицы, дела которых рассматривались в судах, видели, как можно было по-разному толковать один и тот же закон. Правда, после аннексии был учрежден высший суд, одобренный парламентом, но уже сейчас против него высказываются недовольства, и, по всей видимости, его упразднят в пользу старой системы.
     В таком обществе, как общество трансваальских буров, вопрос обороны занимает, пожалуй, первое место. Он предусмотрен положением о так называемой системе «коммандос». Президент с согласия исполнительного совета имеет право объявить войну и призвать на военную службу граждан в отряды «коммандос», которые подчиняются фельд-корнетам и комендантам. Последние назначаются фельд-корнетами в каждом округе, генеральный комендант выбирается всей армией, а президент является главнокомандующим армией. Все граждане республики возрастом от шестнадцати до шестидесяти лет, за редким исключением, являются военнообязанными. Молодежь до восемнадцати и мужчины старше пятидесяти призываются на службу только при чрезвычайных обстоятельствах. Члены фолксраада, должностные лица, священники и школьные учителя освобождаются от прохождения действительной службы, за исключением случаев, когда страна находится на военном положении, но они обязаны внести пожертвование на военные расходы в сумме, не превышающей пятнадцати фунтов. Судебные разбирательства гражданских дел против лиц, зачисленных в состав «коммандос», временно приостанавливаются, отменяются вызовы в суд, и как только объявляется военное положение, приостанавливается судопроизводство.
     Землевладельцы, проживающие за пределами республики, в дополнение к обычному военному налогу обязаны предоставить в распоряжение правительства подходящую замену, в противном случае с них взимается штраф в размере пятнадцати фунтов. В первую очередь призывают граждан в возрасте от восемнадцати до тридцати четырех лет, во вторую очередь — от тридцати четырех до пятидесяти и последний, третий набор существует для лиц от шестнадцати до восемнадцати и от пятидесяти до шестидесяти лет. Каждый обязан обеспечить себя одеждой, оружием, боеприпасами, найти достаточное количество волов и фургонов. Из общего количества захваченных трофеев четвертая часть идет в правительственный фонд, остальное — на нужды граждан.
     Но действительная служба в армии — это еще не самое худшее, что предстоит пережить гражданину республики. Самое неприятное, что его ожидает, — это реквизиция имущества. Правом реквизировать имущество наделены фельд-корнеты, поэтому легко себе представить, как поведет себя фельд-корнет, реквизируя имущество у человека, который ему чем-то не понравился.
     От каждого административного района требуется готовый к войне и хорошо оснащенный военный контингент, способный вести боевые действия, а это можно осуществить только путем повсеместного изъятия имущества граждан. У одного несчастного забирают фургон, у другого — его незаменимых волов, у третьего — верховую лошадь или мясо забитого скота и т.д. Даже если офицер, отвечающий за разверстку, и желал бы быть справедливым при выполнении своих обязанностей, вполне очевидно, что при данной системе сделать это было бы чрезвычайно трудно. Изъятие имущества проводилось по принципу: тот, кто больше всего имеет, должен и отдать больше, в противном случае человека могли ждать неприятности. Вещи, не поддающиеся уничтожению, к примеру, фургоны подлежали возврату, но если их и возвращали, то пользоваться ими уже было практически невозможно.
     В период военных действий племена туземцев, проживающих в пределах государственных границ республики, также обязаны были обеспечивать армейские формирование всем необходимым, и именно на их плечи, как правило, ложилась вся тяжесть военной компании. Во время сражений их ставили на передовые позиции, они первыми вступали в рукопашный бой. Правда, если это были племена зулусов, то они против этого обычно не возражали.
     Доход в государственную казну поступал главным образом от торгового населения и в меньшей степени от крестьянских фермеров. Основные статьи дохода покрывались за счет предоставления прав на занятие ремеслом и торговлей, на работу по специальности, за счет ежегодной платы за аренду земли, сборов за денежные переводы, аукционных сборов, арбитражных сборов, пожертвований со стороны туземных племен. В связи с тем, что мы оставили страну, фолксраад ввел очень высокие пошлины на все ввозимые товары в надежде обманным путем заставить буров платить налоги без их ведома и одновременно нанести удар по торговцам-англичанам. В результате была парализована торговля, которая еще оставалась в стране, что вызвало крайнее недовольство фермеров, которые не могли понять, почему сейчас, когда нет англичан, они вынуждены платить вдвое больше, чем прежде, за сахар и кофе.
     В заключение мне бы хотелось сказать несколько слов о племенах, проживающих в республике и за ее пределами. Их можно приблизительно разделить на две большие группы: амазулу и их потомки и племена макати, или басуто. Все, в ком течет зулусская кровь, в том числе племена свази, манокские кафры, матабеле, кнобнозы и другие, по характеру очень воинственны и прекрасно сложены физически. Племена басуто (их не следует путать с басуто, проживающими в районе Мыса) совершенно не похожи на племена амазулу. У них даже свой язык, который называется сесуто. Единственное, что объединяет эти два больших племени, — их общая ненависть к бурам. Они не любят воевать, по характеру робкие и застенчивые. В отличие от зулусов увлекаются мирными ремеслами, стремятся к культуре и даже не против принять христианскую веру. В Трансваале гораздо больше возможностей для миссионерской деятельности, чем в Зулуленде и Натале. Самый благополучный приход, который я видел в Африке, — это приход м-ра Меренского, находящийся близ Мидделбурга. По сравнению с рослыми и крепкими зулусами представители племени басуто имеют хрупкое телосложение, болезненный вид, а сознание собственной неполноценности по отношению как к белому населению, так и к своим темнокожим собратьям при их природной застенчивости не позволяет им в случае необходимости дать отпор вероломным бурам.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015