[в начало]
[Аверченко] [Бальзак] [Лейла Берг] [Буало-Нарсежак] [Булгаков] [Бунин] [Гофман] [Гюго] [Альфонс Доде] [Драйзер] [Знаменский] [Леонид Зорин] [Кашиф] [Бернар Клавель] [Крылов] [Крымов] [Лакербай] [Виль Липатов] [Мериме] [Мирнев] [Ги де Мопассан] [Мюссе] [Несин] [Эдвард Олби] [Игорь Пидоренко] [Стендаль] [Тэффи] [Владимир Фирсов] [Флобер] [Франс] [Хаггард] [Эрнест Хемингуэй] [Энтони]
[скачать книгу]


Оноре де Бальзак. Воспоминания двух юных жен

 
Начало сайта

Другие произведения автора

  Начало произведения

  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

  II

  III

  IV

  V

  VI

  VII

  VIII

  IX

  X

  XI

  XII

XIII

  XIV

  XV

  XVI

  XVII

  XVIII

  XIX

  XX

  XXI

  XXII

  XXIII

  XXIV

  XXV

  XXVI

  XXVII

  XXVIII

  XXIX

  XXX

  XXXI

  XXXII

  XXXIII

  XXXVI

  XXXVII

  XL

  XLI

  XLIII

  XLV

  XLVI

  ЧАСТЬ ВТОРАЯ

  ХLIХ

  L

  LII

  LIII

  LIV

  LV

  Комментарии:

<< пред. <<   >> след. >>

     XIII
     
     От госпожи де л'Эсторад к мадемуазель де Шолье
     
     Крампада, февраль.
     
     Милая моя Луиза, я долго ждала, прежде чем написать тебе, но теперь ради твоего счастья я должна поделиться с тобой тем, что знаю, вернее, тем, что узнала. Разница между девичеством и супружеством так велика, что девушке ничуть не легче понять, что представляет собой замужняя женщина, чем замужней женщине снова стать девицей. Я вышла за Луи де л'Эсторада, чтобы не возвращаться в монастырь. Это и так ясно. Уразумев, что, если я откажу Луи, мне придется вернуться в Блуа, я, как многие девушки, смирилась. Смирившись, я стала обдумывать свое положение, чтобы извлечь из него как можно больше пользы.
     Поначалу суровость обета преисполнила меня ужасом. Однако супружество предполагает жизнь, а любовь — одни лишь наслаждения, которые скоро проходят, меж тем как супружество остается: в браке рождаются привязанности, гораздо более крепкие, нежели те, что связуют влюбленных. Поэтому, быть может, для счастливого супружества достаточно той нежной дружбы, что позволяет прощать многие недостатки. Ничто не мешает мне испытывать к Луи де л'Эстораду дружеские чувства. С тех пор как я твердо решилась не искать в супружестве тех радостей любви, о которых мы так часто и с таким опасным воодушевлением мечтали, в душе моей воцарился сладостный покой. Раз мне не суждено узнать любовь, почему бы не попытаться обрести счастье? — сказала я себе. Тем более что я любима и позволяю себя любить. В браке я всегда буду не рабой, а госпожой. Что же тут дурного для женщины, которая не хочет ни от кого зависеть?
     Когда решалось самое важное меж нами, Луи обнаружил превосходный характер и добрую душу; итак, мы уговорились, что я стану его женой на словах, но не на деле. Душенька моя, мне так хотелось вечно жить в предчувствии любви, сторонясь наслаждения и лелея невинность души. Поступать не по обязанности, не по закону, но единственно по велению сердца и сохранять независимость... как это сладостно, как достойно! Покуда мы не заключили втайне от всех этот уговор, противный законам и самому таинству брака, я медлила со свадьбой. Поначалу я была готова на все, лишь бы не возвращаться в монастырь, но человеку свойственно не успокаиваться на достигнутом, а мы с тобой, ангел мой, из тех, кто не успокоится никогда. Я украдкой наблюдала за Луи и спрашивала себя: как повлияло на него несчастье — озлобило или, наоборот, сделало добрее? В конце концов я пришла к выводу, что любовь его ко мне доходит до страсти. Сделавшись его божеством, убедившись, что от первого же холодного взгляда он бледнеет и трепещет, я поняла, что могу добиться от него всего, чего захочу. Первым делом я устроила так, что мы стали совершать дальние прогулки одни, без родителей, и исподволь заставила его открыть мне свое сердце. Я разговорила его, расспросила о его мыслях, планах, о том, как он представляет себе наше будущее. Вопросы мои выдавали столько предварительных размышлений и так верно нащупывали самые больные места предстоящей нам отвратительной совместной жизни, что Луи, как он мне позже признался, испугался столь умудренной невинности. Я терпеливо выслушивала его ответы; он путался в них, как человек, парализованный страхом; в конце концов я поняла, что случай послал мне противника вдвойне слабого, ибо противник этот разглядел то, что ты так громко именуешь величием моей души. Горе и нищета подкосили его, и он считал себя конченым человеком; его терзали сомнения. Во-первых, ему тридцать семь, а мне семнадцать; он не мог без скорби думать об этой разнице в летах. Во-вторых, разделяя наше с тобой мнение, что я очень хороша собой, Луи с грустью сознавал, как сильно состарили его перенесенные страдания. Наконец, он считал, что я, как женщина, гораздо выше его, как мужчины. По этим трем причинам он утратил веру в себя; он страшился, что не сможет дать мне счастье, и понимал, что я соглашаюсь на брак с ним за неимением лучшего. "Если бы не мысль о монастыре, вы не вышли бы за меня", — робко сказал он мне однажды вечером. "Вы правы", — отвечала я очень серьезно. И тут, дорогая моя, я впервые испытала тот трепет, который вызывают в нашей душе мужчины. Когда две крупные слезы скатились по его щекам, у меня сжалось сердце. "Луи, — сказала я сочувственно, — в вашей власти превратить этот брак по расчету в брак по любви. Чтобы выполнить то, чего я от вас потребую, вам понадобится самоотвержение, превосходящее безропотную покорность влюбленного, которую вы мне так искренно обещали. Сможете ли вы возвыситься до дружбы, как понимаю ее я? Всякому суждено иметь всего одного настоящего друга, и я хочу стать для вас этим единственным другом. Узы дружбы связуют две родственные души, сплоченные, но свободные. Будьте же мне другом и сподвижником. Предоставьте мне полную независимость. Я не запрещаю вам пытаться пробудить в моей душе такую же сильную любовь к вам, какую, по вашим словам, вы питаете ко мне; но я не хочу становиться вашей женой по обязанности. Внушите мне желание отречься от моей свободы — и я тотчас поступлюсь ею. Таким образом, я не запрещаю вам вносить в нашу дружбу страстность, смущать ее голосом любви; что до меня, то я постараюсь, чтобы союз наш был безоблачным. Главное, позаботьтесь, чтобы о странном положении, в каком мы окажемся, никто не знал. Я не хочу прослыть капризницей и недотрогой, ибо я отнюдь не такова; я считаю вас человеком порядочным и потому предлагаю вам сохранять видимость супружеской четы". Мое предложение, дорогая, привело его в восторг; никогда еще я не видела такого счастливого человека: глаза у него горели; пламя радости осушило слезы. "Учтите, — сказала я в заключение, — что в моей просьбе нет ничего странного. Я ставлю это условие лишь затем, что всей душой желаю заслужить ваше уважение. Будете ли вы счастливы, если я стану вашей единственно потому, что так велят закон и религия? Если, не испытывая никаких чувств и лишь безропотно подчиняясь вам, как советует моя почтенная матушка, я произведу на свет ребенка, буду ли я любить его так же сильно, как любила бы дитя взаимной страсти? Пусть супругам и не обязательно нравиться друг другу так, как нравятся любовники, согласитесь, сударь, что необходимо не вызывать друг у друга отвращения. Примите в соображение, что страсти переменчивы, а в деревне, где нам предстоит жить, это особенно опасно. Разве мудрые люди не могут уберечь себя загодя от несчастий, которые влечет за собой непостоянство?" Он был до крайности поражен моей рассудительностью и рассудочностью, но торжественно обещал выполнить мою просьбу; в награду я нежно пожала ему руку.
     В конце недели нас обвенчали. Уверенная в своей свободе, я с легким сердцем предстала перед алтарем и от души повеселилась на свадьбе; я получила право быть самой собой и, возможно, показалась кому-нибудь "бесстыдницей", как говорили у нас в Блуа. Меня приняли за умудренную женщину, а я была просто-напросто молоденькой девушкой, которую восхищает необычное и многообещающее положение, созданное ее собственными руками. Дорогая, передо мной словно по мановению волшебной палочки предстали все ожидающие меня трудности, и я искренно пожелала сделать этого человека счастливым. В такой глуши, как у нас, супружество очень скоро становится невыносимым, если женщине не удается взять бразды правления в свои руки. Она должна соединять в себе прелести любовницы с добродетелями супруги. Разве тень неуверенности не продлевает иллюзию блаженства и не тешит самолюбие, которое так сильно и так властно тревожит души всех людей? Супружеская любовь, как я ее понимаю, делает женщину источником надежды, наделяет ее верховной властью, неисчерпаемой силой и сердечной теплотой, от которой расцветает все вокруг. Чем независимее женщина, тем легче ей сохранить любовь и счастье в семье. Но я с самого начала потребовала, чтобы уговор наш оставался в глубочайшей тайне. Мужчина под каблуком у жены — предмет вполне заслуженных насмешек. Влияние женщины должно быть незаметным; в этом, как и во всем, тайна женщине на руку. Моя цель — поднять дух этого несчастного человека, вернуть блеск его природным достоинствам, но преображение Луи должно казаться его собственной заслугой. Задача достаточно трудная, чтобы решение ее покрыло меня славой. Я почти горжусь тем, что у меня есть тайная цель жизни, план, выполнению которого я отдам все силы и о котором не будет знать никто, кроме тебя и Господа.
     Сейчас я почти счастлива и, быть может, была бы счастлива вполне, если бы могла поделиться своим счастьем с любимым, но как все это объяснить ему? Мое счастье обидело бы его, и я принуждена таиться. Моя дорогая, как все много выстрадавшие мужчины, он по-женски чувствителен. Три месяца мы оставались в том же положении, что и до свадьбы. Я, как ты понимаешь, столкнулась за это время с массой мелочей, от которых любовь зависит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Несмотря на мою холодность, Луи осмелел и стал откровеннее: лицо его изменило выражение и помолодело. Изящество, с каким я обставила дом, повлияло и на него. Сама того не замечая, я привыкла к нему, он стал моим вторым "я". Приглядевшись, я увидела, что у него одухотворенное лицо. Зверь по имени муж, как ты его называешь, исчез. В один прекрасный вечер передо мной предстал влюбленный, речи его трогали мое сердце, я с неизъяснимым блаженством опиралась на его руку. И тут, не стану лгать тебе, как не стала бы лгать Господу, которого невозможно обмануть, во мне проснулось любопытство, а замечательная твердость, с какой Луи держал свое слово, пожалуй, лишь подогрела его. Стыдясь самой себя, я пыталась сопротивляться. Увы! тот, кто сопротивляется только из приличия, всегда договорится с самим собой. Никто, кроме нас, не знал и не узнает о том счастье, что мы подарили друг другу. Когда ты выйдешь замуж, ты поймешь мою сдержанность. Скажу только, что мы ни в чем не уступили самым нежным любовникам и отдали дань неожиданности, венчающей этот миг: неизведанное блаженство, которого алчет воображение, порыв, который многое извиняет, согласие, вырванное силой, сладострастные грезы, искони живущие в душе и покоряющие ее задолго до того, как им приходит черед воплотиться в жизнь, — мы познали все соблазны в их самом восхитительном обличье.
     Признаюсь тебе, однако, что, как я ни счастлива, я по-прежнему отстаиваю свою независимость. Я не хочу вдаваться в подробности, и даже это полупризнание услышишь в целом свете ты одна. Даже принадлежа горячо любимому мужу, мы, я уверена, много теряем, если не скрываем наших чувств и нашего отношения к браку. Моя единственная отрада — отрада поистине божественная — состоит в том, что я возвратила жизнь этому бедняге, прежде чем подарить ее нашим детям. К Луи вернулись молодость, силы, веселость. Он стал другим человеком. Я сделалась его доброй феей, благодаря мне он и думать забыл о перенесенных несчастьях. Мои чары совершенно преобразили его, он стал прелестен. Уверенный в моей благосклонности, он проявляет весь свой ум, и я открываю в нем все новые и новые достоинства. Быть вечным источником счастья мужчины, который сознает это и питает к тебе не только любовь, но и признательность, — ах, дорогая, уверенность в этом вливает в душу больше силы, чем самая беззаветная любовь. Эта великая и неудержимая сила, неизменная и разнообразная, рождает в конце концов семью — прекрасное творение женщины, семью, вся благодатная красота которой открывается мне только сейчас. Старик барон перестал скупиться и охотно дарит мне все, чего я ни попрошу. Слуги сияют; блаженство Луи словно озарило своим светом весь наш дом, где я царю силой любви. Старик согласен со всеми моими нововведениями, он не захотел нарушать созданное мною великолепие и, чтобы доставить мне удовольствие, облачился в модное платье, а с платьем к нему пришли и современные манеры. Мы держим английских лошадей, купили двухместную карету, коляску и тильбюри. Слуги наши одеты просто, но изящно. Поэтому мы слывем мотами, Все мои мысли (я не шучу!) заняты тем, как вести хозяйство экономно, как сделать нашу жизнь как можно более приятной, потратив на это как можно меньше денег. Я уже доказала Луи, что, дабы приобрести репутацию человека, пекущегося о родном крае, необходимо прокладывать дороги. Я заставляю его пополнять образование. Надеюсь, что благодаря поддержке моих родных и родственников его матери он скоро войдет в генеральный совет департамента. Я прямо сказала ему, что честолюбива; пусть отец его по-прежнему управляет имением и умножает наше состояние, а Луи посвятит себя политической деятельности; я хочу, чтоб наши дети были счастливы и занимали высокие государственные посты; дабы не утратить моего уважения и привязанности, Луи должен на ближайших выборах баллотироваться в депутаты; мои родные поддержат его кандидатуру, его выберут, и мы получим приятную возможность проводить зиму в Париже. Ах, ангел мой, по пылу, с каким он принялся выполнять мои требования, я увидела, как он меня любит. А вчера из Марселя, куда он отлучился по делам на полдня, я получила от него письмо:
     "Когда ты позволила мне любить тебя, моя милая Рене, я поверил в счастье, а сегодня оно кажется мне безмерным. Прошлое превратилось в смутное воспоминание, оттеняющее мое нынешнее блаженство. Когда ты рядом, любовь переполняет меня, и я не в силах выразить свои чувства; я могу только любоваться тобой, обожать тебя. Дар слова я обретаю лишь вдали от тебя. Ты прекрасна, и красота твоя так величава, так царственна, что очень долго останется неподвластна времени; я знаю, что супружескую любовь питает не столько красота, сколько чувства, а твои чувства благородны, но позволь сказать тебе, что твоя неизменная красота преисполняет мое сердце радостью, которая растет с каждым брошенным на тебя взглядом. В правильных, полных достоинства чертах твоего смуглого лица, отражающих возвышенную душу, столько чистоты! Сияние твоих черных глаз и крутой открытый лоб говорят о том, как совершенны твои добродетели, как надежна твоя дружба, как стойко твое сердце, которое не сокрушат никакие испытания. Отличительная черта твоего характера — великодушие; разумеется, ты знаешь это и без меня, но я пишу тебе об этом, чтобы объяснить, как ценю я сокровище, которым обладаю. И через много лет, как и сегодня, самый крошечный знак твоего внимания будет для меня счастьем, ибо я сознаю все значение нашей клятвы, дарующей обоим полную свободу. Мы всегда будем нежны друг с другом только по доброй воле. Как ни тесны связующие нас узы, мы всегда останемся свободны. Я стремлюсь завоевать тебя и буду тем более горд победой, что знаю, как высоко ценишь ты свою независимость. С каждым твоим словом, вздохом, поступком, мыслью я буду все больше и больше восхищаться прелестью твоего тела и твоей души. В тебе есть нечто божественное, мудрое, чарующее, что питает разум, честь, наслаждение и надежду — поэтому я люблю тебя больше жизни. О радость моя, да не покинет меня ангел любви, да будет грядущее полным той неги, что преобразила все вокруг! Стань же скорее матерью, дай мне увидеть, как ты радуешься своей животворной силе, дай мне слышать, как своим пленительным голосом ты благословляешь любовь, которая воскресила мою душу, вернула мне способность действовать и мыслить, стала моей гордостью, — любовь, которая словно омыла меня чудесной живой водой! Да, я сделаю все, что ты захочешь, я буду печься о благе родного края и осеню тебя той славой, которой стану добиваться только ради тебя".
     Дорогая Луиза, вот плоды моих трудов. Так он стал писать совсем недавно, через год дело пойдет еще лучше. Это первые порывы восторга. В будущем я надеюсь поселить в его душе ровное и прочное ощущение довольства, какое рождается в счастливом союзе двух верящих друг другу и хорошо знающих друг друга супругов, научившихся придавать жизни бесконечное разнообразие и находить прелесть в самых обыденных событиях.
     Думаю, счастливым женам известен этот секрет, теперь им владею и я. Мой самодовольный муж, как видишь, считает себя любимым так, словно мы с ним и не женаты. Что до меня, то пока я испытываю к нему лишь ту неизбежную привязанность, которая дает нам силу примириться с обстоятельствами. Однако Луи мил, у него очень ровный характер, он с легкостью совершает поступки, которыми большинство мужчин хвастались бы без умолку. Одним словом, если я и не люблю его, то весьма расположена окружить его заботой.
     Итак, отныне мои черные волосы, мои черные глаза, опушенные ресницами, которые, по твоим словам, открываются и закрываются, как жалюзи, мой царственный облик и моя особа облечены верховной властью. Подождем лет десять, моя дорогая, и посмотрим, не будем ли мы обе жить радостно и счастливо в твоем Париже, откуда я буду время от времени увозить тебя в мой чудесный Прованс. О Луиза! Подумай о нашем общем будущем! Не совершай безумств, которыми ты грозишься. Я вышла за старообразного юношу, а ты подыщи себе какого-нибудь моложавого старца из палаты пэров. Это будет правильнее всего.
     
     

<< пред. <<   >> след. >>


Библиотека OCR Longsoft 2005-2015